Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Нам сказали, что на прыжки можно приезжать с вечера… И останавливаться в гостинице…

– Да не будет завтра прыжков, – охранник схватился за живот. Кажется, его тошнило.

Катя сказала строго:

– Мне сказали, что прыжки – будут.

Из машины выглянул Павел:

– Давай, братан, не тяни. Отпирай.

– Ка-акие теперь прыжки… Все закончилось, – с трудом проговорил охранник. Казалось, он готов разрыдаться. Но удержался. Достал ключ, с трудом попадая им в замок, отпер. Распахнул шлагбаум.

Катя села в машину. «Восьмерка» быстро миновала КПП.

– Странные они у вас тут, – пробурчал Паша.

– Не странные, а пьяные. Всегда такими и были.

– Парень вроде бы молодой…

– Паша, будем дискутировать о вреде пьянства? – мягко остановила его Катя. – Давай, сейчас направо… Вот тут, у гостиницы, останови.

Они вышли из машины. Катя огляделась.

Аэродром почти не изменился. Только стал поухоженней, пореспектабельней. Хотя кое до чего руки, видно, у Фомича не дошли.

Вон выглядывает здание Желтой казармы – ее так и не снесли. А столовку перекрасили – раньше она была белой, а сейчас – зеленого цвета. Покосившиеся лавочки заменили на новые, чугунные. Подновленное здание гостиницы сияет всеми окнами. А на улице – ни души.

– Зимой здесь всегда пустынно – все по комнатам греются, – объяснила Катя. – Ну что, идем прямо к Фомичу? Он наверняка у себя.

С грохотом отворилась дверь, и из гостиницы вывалилась толпа молодых людей – явно изрядно поддавших.

Один из мужчин – огромный красномордый красавец – заметил Катю. Подотстал от приятелей, обратился к ней:

– Д-девушка! П-перворазница, милая! Спасайся, беги отсюда!

– Эй, парень, проходи! – рассердился Павел.

Красномордый покорно пошел нагонять друзей. На ходу обернулся, крикнул в звонкий морозный воздух:

– Спасайся, подружка, голубка!

Катя пожала плечами. Обратилась к Джейку:

– Тебе не кажется, что в наше время здесь пили меньше?

Они продолжали стоять на пороге гостиницы.

Паша вполголоса сказал:

– Странно здесь… как-то!

Катя согласилась:

– Сама удивляюсь. С чего это сегодня все – то есть вообще все! – так набрались?

Джейк зябко ссутулился, грел руки в карманах. Кате, наоборот, было жарко. Она распахнула пальто. В душу заползало нехорошее, тревожное предчувствие. Она вспомнила, что однажды такое уже было.