Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Впрочем, как докладывает обо всём, — игриво подмигнул, запуская ладонь в декольте.

Раиса Никифоровна. Главная сплетница подъезда. Ну как же без неё!

— Ладно, я в душ, — мягко убрала его руку, мечтая уже испариться с глаз долой.

— А переодеться? Давай я тебе помогу. Давай-давай! Риты всё равно пока дома нет, можно побегать голышом, — Тимур коротко хохотнул и помог расстегнуть платье.

Оголил одно плечо, затем второе. Чёрный шёлк бесполезной тряпкой скользнул под ноги.

— Всё-таки у меня невероятно красивая жена! — окинул оценивающим взглядом и провёл ладонью по груди.

— Без всяких операций и уколов выглядишь сногсшибательно.

За годы совместной жизни я прекрасно изучила своего мужа. Если ему было что-нибудь нужно, он всегда подходил издалека, шаг за шагом добиваясь желаемого. Я видела его взгляд. Сейчас его целью была я. Несмотря на большое количество вместе прожитых лет, он до сих пор желал меня как женщину. И это было моим проклятьем! Я мечтала, чтобы муж потерял ко мне всякий интерес и оставил наконец в покое, но увы, он всё ещё хотел регулярного секса.

Очень долгого, со всеми этапами прелюдии, которые я терпела стиснув зубы, просто поддерживая иллюзию нормальной семьи. Просто потому, что так надо! Так положено. Но кто бы знал, как мне были неприятны его прикосновения и ласки…

Первые годы совместной жизни мы занимались любовью очень часто, но так же без особых эмоций с моей стороны, но чем больше лет проходило, тем сложнее мне становилось переступать через себя.

А когда впервые заподозрила его в измене, — а это было около десяти лет назад, — то совсем потеряла интерес к интиму.

И сейчас, видя его боевой настрой, молилась всем богам, чтобы он передумал, перехотел. Неужели ему мало того, что даёт ему та, другая? Не мало, но ему нужна именно я! Чтобы ещё раз доказать свою власть.

Я могла бы отказать, придумать головную боль, закрыться в ванной. Он не стал бы добиваться насильно или выпрашивать, это ниже его достоинства — умолять.

Но очередная порция утреннего выноса мозга мне железно была бы обеспечена."

"Так было всегда: сразу после отказа он или куда-то уходил, хлопнув дверью, или запирался в своём кабинете, а на утро начинались упрёки, беспочвенные придирки, припоминание всех существующих и не существующих грехов. Он медленно, но верно, отравлял мою жизнь, словно медленный яд — не убивая сразу, а постепенно иссушая, по крупицам отнимая жизненные силы.

Я устала от этого.