Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Василиса взглянула на подругу и вздрогнула: это надо же было так себя изуродовать. Серый костюмчик и зализанные назад волосы придавали ей вид какого-то мелкого грызуна.

Профессор Никифорова с отвращением посмотрела на выстроившуюся перед ней четвёрку и констатировала:

— Думала, что хуже выглядеть невозможно. Оказывается, совершенству нет предела. Эглитис, мне уже дали понять, что эстетические предпочтения студентов — не моё дело, но всё-таки должна отметить: образ амбарной мыши — это не ваше.

Рябов, ваш демарш я даже комментировать не буду. Так, зачётки на стол.

Нацарапав что-то в каждой из них, она ловким толчком отправила зелёные книжицы владельцам, сопроводив это тяжёлым вздохом:"

"— Вот почему единственные люди в вашей образцовой группе, которые хоть как-то умеют думать, и иногда этим навыком даже пользуются, выглядят и ведут себя как клоуны? Да, Тарасова и Петров, не нужно пытаться на стульях прыгать, у вас тоже автоматы, и выглядите вы как положено будущим звёздам прокуратуры.

Ну, ещё два курса впереди, успеете хоть какую-то индивидуальность приобрести. А сейчас все лишние — вон. Надеюсь до осени вас не увижу.

Четвёрка радостно вымелась в коридор и стала сравнивать результаты: ожидаемые «отлично» у Василисы с Григорием, «хор» у вполне довольных этим остальных. Выскочившие из аудитории вслед за ними счастливые однокурсники хором зашептали:

— Ну, сейчас там бойня начнётся!

И, действительно, из-за неплотно прикрытой двери прозвучал вкрадчивый, подавляющий волю голос:

— Блииже, пересаживайтесь блииже, и начнём разговор…

Друзья вздрогнули и рванули вниз по лестнице.

Анатоль обогнал Василису и встал перед ней:

— Вась, послушай, нам нужно поговорить.

— Особой необходимости не вижу, но говори — не прыгать же мне через перила, чтобы от тебя сбежать.

Анатоль взял её за руку, повлёк к боковому проходу, ведущему к чёрной лестнице, отковырнул хилый замочек, довёл девушку до подоконника, сбросил на него свой свой щёгольский пиджак и усадил её на мягкую замшу.

Развернулся лицом и серьёзно сказал:

— Теперь можешь бить. Хочешь — руками по лицу, хочешь — ногами по яйцам. Ну, вот такая я свинья. Сама знаешь, переклинивает меня иногда. А там, у Кощея, я впервые себя человеком почувствовал, а не придатком к папашкиным деньгам. Вот крышу и снесло от чувства собственного величия.