Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А Буся — это, что, от Бессмертного? Не подозревала о таких словотворческих талантах. А для Деяна Силыча что ваш филологический гений изобретёт?

Василиса поколебалась, оглянулась на Кощея, пытающегося сохранить невозмутимое выражение лица, которое несколько портил предательски подрагивающий уголок губ, и твёрдо ответила:

— Дюша. И никак иначе.

Мрачный ключник наконец-то добрался до смеющейся компании и недовольно осведомился:

— По какому поводу веселье?

Василиса непроизвольно вздрогнула: все, знакомые с Никифоровой дольше минуты, мгновенно осознавали, что разговаривать с ней любым тоном кроме почтительно-восторженного — не что иное, как изощрённая форма самоубийства.

И Внучка свою репутацию в очередной раз подтвердила:

— Мы, дорогой, обсуждаем, какая диета для тебя будет полезнее. Василиса-младшая обещала несколько вариантов предоставить, правда, они все одинаково неприятные. Васильева, просветите нашего достопочтенного, что ему будет нельзя вкушать, буквально с завтрашнего дня.

Деян Силыч испугался и, похоже, не столько гнева Никифоровой, сколько непонятного наказания.

Девушка его даже пожалела и, вместо того, чтобы перечислять запретные пироги-варенье-картошку, радостно объявила:

— Куриную грудку можно. Варёную. Без соли, — и инстинктивно поморщилась."

"Ключник жалобно посмотрел на Внучку, понял, что сочувствия не дождётся, и махнул рукой:

— А, где наша не пропадала. Трём смертям не бывать…

Откровенно веселящийся Кощей сделал страшное лицо и зловещим шепотом напомнил:

— Так одной-то не миновать.

Ты уж береги себя, а то с голоду и концы отдать не долго.

Деян Силыч огладил массивные бока и степенно ответил:

— Ты за меня не переживай. Пока толстый сохнет, худой — сам знаешь, что…

Сделав шаг вперёд и картинно отставив ногу, чтобы продемонстрировать весьма достойную фигуру фигуру, Кощей начал снисходительно объяснять, сто в диетах он не нуждается, и к тому же — бессмертный, соответственно, подобная участь ему не грозит, но внезапно замолк и уставился на торчащий из кармана ключникова свиток, который начал наливаться красноватым сиянием.

Выругавшись вполголоса, Деян Силыч вытащил документ и сунул его в руки Никифоровой:

— Вот, разбирайтесь.

— Что это?

— Только что доставили из божественной канцелярии. Адресовано тебе как главе Совета. Претензия на нарушение условий аренды Олимпа. Ты читай, читай…

Пробежав глазами первые строки, Никифорова поморщилась и протянула свиток Морене, прячущейся за спиной Василисы:

— Опять твой красавец отличился.