Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Меня тоже не будешь ревновать, я женюсь в октябре?!

Не поняла, какого чёрта, но вздрогнула, словно мне в лицо из кружки плеснули крутого кипятка, и в сердце почему-то сильно кольнуло, отчего оно пропустило удар, а потом понеслось не хуже Демона в галопе.

— Ого, какая новость. Удивил, — поторопилась признаться, потому как моя бурная реакция, разумеется, от Горского не укрылась, отрицать её глупо, а вот объяснить причину, ещё можно попробовать. А что на самом деле почувствовала, потом разберусь, когда останусь сама с собой наедине.

— Поздравляю.

— Кира, ты на вопрос не ответила. Будешь меня ревновать?

Ревновать нет, а вот жестоко убивать да!

— С чего вдруг? Конечно же, нет.

Пока Горский в упор на меня смотрит, беззаботно ему улыбаюсь и стараюсь изображать самый честный взгляд в мире.

— Актриса из тебя никудышная. Нет, даже не так, актриса из тебя откровенно плохая. Фальшивишь по страшному, — Олег вдруг широко и счастливо засиял. — Ты только сейчас особо не шуми, но насчёт женитьбы я пошутил, ну чтобы проверить, как сильно меня ревнуешь.

Результат десять баллов из десяти!

Треснуть бы Горского за такие шуточки по голове тоже десять раз, да нельзя, это ведь только подтвердит бредовую теорию, что я его жутко ревную. А это не так. Не так, и всё тут. Не так я сказала!

Глава 27

Как только не изворачивалась, чтобы замять инцидент под названием «Горскому померещилось, что Кира его ревнует», но ничего не выходило. Какую бы новую тему для разговора я ни начала развивать, он виртуозно переворачивал её с ног на голову, и так получалось, что мы опять возвращались к обсуждению сердечных дел.

Ну, то есть, как обсуждали, я отпиралась и с пеной у рта доказывала, что даже капелюшечки не влюблена и совсем не ревную, а Горский как танк напирал, утверждая обратное.

Дабы сберечь нервы и не охрипнуть в бессмысленном споре, пришлось прибегнуть к проверенному и безотказному методу — Его Величеству Всемогущему Шантажу. Выставила Горскому ультиматум, ещё одно слово про то, что я тайком и по уши в него влюблена – седлаю Демона и до семи вечера мы с конём, как ветер в поле, не удержишь, не найдёшь и не догонишь…

Шантаж удался, в чём я собственно и не сомневалась, Горский мигом вылечился от недуга «Ощущать, что чувствуют чужие сердца».

Ворчал, конечно, не без этого, обвинял в нечестной игре и называл аферисткой, но недолго, как только Демона к себе подозвала, так сразу и перестал.