Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Слыхал я про этот растительный наркотик из местного эндемика не имеющего аналогов в нашем мире. Говорили, что он вызывает очень сладкие грёзы и долго не дает привыкания. Но вот как он сюда попадает во время войны? Когда ведущие к тропическим колониям моря перекрыты вражеским флотом, это вопрос?

– Передай ему, что если дым – глина или еще какая дурь появится в окопах, то его публично повесят, даже если он лично не будет к этому иметь никакого отношения. Если уж он взвалил на себя роль ночного короля столицы, пусть соответствует ей.

И гоняет конкурентов как следует. Может даже карать смертью. Никто о них не заплачет.

– Так сурово?

– Да. Именно сурово, – подтвердил я, принимая из ее рук бокал с красным вином. – Война идет, Маара. Ты этого не заметила?

– Из моего будуара мало что заметно из окружающего мира, – уклончиво ответила она, отведя взгляд в сторону.

Тут снова, постучав, появилась та шикарная брюнетка.

– Ванна готова, мадам.

– Передай моему денщику, чтобы принес мне туда смену одежды, – сказал я Мааре.

– Не беспокойся. Савва. Иди вслед за Калией, – и мадам протянула мне руку для изображения прощального поцелуя.

Калия шла впереди меня по коридору первого этажа, игриво играя бедрами под легкой тканью. Соблазняла. Умная мадам видно все знала про мою семейную жизнь, в том числе и то, что жена у меня радикальная блондинка. Вот и играет на контрасте. Но я действительно хочу именно помыться пока есть время – термы тут шикарные.

Как настоящий комиссар первым делом я провел уплотнение буржуйской жилплощади.

Всех контриков рассадил по одиночкам, а их подследственных скучковал в камерах по четверо. Так что даже некоторый запас камер образовался в подвале. Ничё… Пригодится еще.

Прав был король, что беды наши вовсе даже не политические, а экономические. Все узники «кровавой гэбни» аристократов как на подбор состояли из инженеров будвицких производств самого плебейского происхождения. И не просто инженеров, а перспективных, инициативных и изобретательных, насколько я уже разобрался в местной кухне.

Что стоит только одна знакомая фамилия заключенного – доктор химии Помахас. То-то гляжу, пропал он что-то в последнее время. А обещал тол сделать в товарных количествах. Мне… И королю.

– Где протоколы на этого человека? – спросил я кирасира, которого звали Йозе Грабчик, как выяснилось.

– У письмоводителя, ваша милость. Вы его знаете. Он все допросы только он здесь протоколирует и хранит их в железном шкафу у себя в коморке.