Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я правда больше не могу выносить твоё присутствие. Это всё равно, что нож, который без наркоза режет моё тело.

Он тяжело поднимается, нависая надо мной мощной тенью. Наклоняется. Тёплые губы прижимаются к моему лбу.

Гордей разворачивается и медленно идёт к двери, по дороге касаясь пальцами всего, что ему попадается.

Хлопок. И я остаюсь в нашей квартире наедине со своей болью и страхами.

Раздаётся глухой удар в дверь со стороны подъезда.

Медленно иду в прихожую, наполненную запахом Калужского. Перестаю контролировать дыхание, стараясь не впускать его внутрь себя.

Выглядываю в глазок.

Гордей никуда не ушел. Он сидит возле нашей двери прямо на грязном полу.

Я тоже сажусь на пол, не понимая, какая боль теперь сильнее: та, которую он причинял, пока был в квартире, или же от того, что его в ней больше нет.

Глава 16

Гордей

Мне некуда отсюда уходить. Моя жизнь здесь, с ней."

"Сижу, глушу вино из горла, слушая, как за дверью плачет моя Ярослава. Алкоголь ни черта не берёт, когда он так нужен.

Бурлящая кровь выпаривает его моментально. Каждый её всхлип бьёт прямо по мне. Хочется вернуться туда, подхватить на руки, прижать как можно крепче и шептать на ушко, что всё будет хорошо, мы справимся, мы разберёмся с этим, но…

«С тобой сейчас хуже…»

В свободной ладони связка ключей. Один из них до крови впивается в кожу. Я ни черта не чувствую. Мне внутри гораздо больнее, чем снаружи.

В голове миллион мыслей. Знала бы Соболева, сколько способов её убийства я разложил до мельчайших деталей.

Во мне умер серийник, не меньше. Никогда не был жестоким. Не хотел быть похожим на отца. Но сейчас я готов пересмотреть свои принципы, потому что сделали больно моей любимой малышке.

Вот так, наверное, и совершаются преступления в состоянии аффекта. Перед глазами красная пелена, в груди горит, и всё, что сейчас удерживает меня от шага в никуда — это Ясины слёзы. Страх за неё сильнее.

Клятвы, обещания ничего с собой не сделать — такая херня. У неё сейчас тоже аффект. Я не спец, но других умных слов в голову не приходит.

Никогда не видел Яськиных истерик. Она трогательно плакала над фильмами или грустной музыкой во время ежемесячных женских гормональных перепадов или когда у бабушки прихватило сердце. Тогда малышка очень переживала. Обижалась сильно, если мы ругались, в отношениях без этого никуда. Скучала по родителям. Но истерик ни разу не случалось. Это очень страшно, оказывается. Особенно, когда являешься причиной такого состояния.