Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После оплодотворения, происходившего в теплой водной среде, появлялись личинки, и начиналась цепь превращений: сначала – в полуразумную молодь халлаха, затем – в синн-ко, уже имеющих имена и отчасти осознавших свою индивидуальность, и, наконец, в Старших трех иерархий, зонг-тии, зонг-ап-сидура и сидура-зонг[11] – половозрелых, вполне разумных созданий. Большая часть личинок и халлаха погибали, как, впрочем, и синн-ко, а Старшие не отличались долголетием, жили чуть больше тридцати стандартных лет. Однако цикл развития дроми был стремительным, плодовитость расы – колоссальной, так что числом они в пять раз превосходили всех гуманоидов в Рукаве Ориона.

Они нуждались в новых территориях, в пище, сырье и месте для бассейнов размножения, в теплых водах и пригодных для обитания мирах. Их флот был огромен, а синн-ко, их бойцы и работники, не ведали страха смерти.

По прогнозам земных аналитиков, дроми, при неограниченной их экспансии, могли заселить Галактику примерно за пару тысячелетий, уничтожив при этом все другие разумные расы.

Возможно, полное истребление самих дроми являлось бы наилучшим выходом, но слишком бесчеловечным и жестоким, а потому неприемлемым. Все имеют право на жизнь, даже враг, с которым воюешь; если не этот враг, существо тупое, мерзкое и злобное, так его потомки, ставшие добрее и умнее. Важно, чтобы потомки были, чтобы побежденные не сделались тенью в минувших веках и чтобы совесть победителей не тяготил грех геноцида. Цель высокая, но труднодостижимая. За нее приходилось платить кровью и людскими жизнями.

Война с дроми была бесконечной. Как уже было сказано, ее началом считали 2306 год, и длилась она уже без малого половину века.

* * *Сиренд, юркая тхарская ящерка, распластался на серой поверхности камня. Его спинка с небольшим гребешком сверкала точно россыпь изумрудов, крохотные янтарные глазки следили за людьми без боязни – если не считать голода в период оккупации, на сирендов не охотились. Зверек грелся на солнце, пользуясь тем, что для желтого месяца день был довольно теплый.

Разумеется, по местным меркам – Анте Бранич кутался в теплый плащ.

– Благодать! – промолвил он, оглядываясь. – Воистину vis vitalis…[12] Просто не верится, что были тут разор и пепелище!

– Сорок лет прошло, – напомнил Марк. – К тому же эта роща благополучно пережила лихие времена. Ибаньес был разрушен, а лес уцелел.

– Почему, как вы думаете?

– Наши города дроми не нужны, а любая органика для них – пища. Даже вот это. – Марк наклонился и поднял сухую шишку.