Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Мы победим!

Карась оскалился, Желткова вскинула кулаки, Плям воскликнул:

— А то!

Затесавшийся лодырь Заславский молча кивнул. Ниженко, с которой, можно сказать, все началось, молча стояла в сторонке, а Заячковская, разинув рот, пыталась не упустить ни слова, чтобы потом разнести по округе новости, из рядно их приукрасив.

Пока Ильи нет, я проинструктировал одноклассников:

— Заходим всем классом, типа мы хотим учиться, и выводим Джусиху на конфликт. Скорее всего, делать ничего не понадобится, она сама сагрится.

— Что? Сакрится? — не понял Барик.

— Сагрится. Будет вести себя агрессивно, — объяснил я.

Мы еще раз шепотом прогнали, кто и что говорит, закончили, ровно когда пришел Илья, протянул мне красно-черную кассету Basf, я вставил ее в аппарат, проверил, работает ли он, проговорив:

— Дождь закончился. Видимо, даже Зевсу, Перуну или кто там ответственный за дождь, стало за нас обидно, и он прекратил диверсию.

Заячковская запрокинула голову и заливисто захохотала, Лихолетова на нее цыкнула — она закрыла рот ладошкой.

Отмотав кассету вперед, я проверил запись — она была намного качественнее, чем то, что выдавал магнитофон Инны. Диктофон я зажал под мышкой, поправил ветровку, а микрофон вокруг шеи вывел под воротником рубашки.

Илья протянул руку, сжал кулак, я ударил по нему своим. Остальные подошли и сделали так же, их лица были такими сосредоточенными, словно мы проводили ответственный ритуал, от которого зависела судьба мира.

Впрочем, так оно и было.

Я подошел к двери и постучал, друзья столпились за спиной.

Страх отступил. Я был счастлив и полон энергии, потому, не дожидаясь приглашения, открыл дверь и вошел в кабинет, остальные последовали за мной.

Союзники Барановой пересели на ряд у окна: Райко, Семеняк, Попова и Белинская, Фадеева. Бабье царство. И как Райко не стремно? Все парни от него отвернулись."

"От такой наглости Джусиха онемела, разинула рот, глядя, как мы рассаживаемся по местам.

Естественно, она не подозревала о наличии у нас второго диктофона, но то, что пришли мы не просто так, было ясно, как божий день.

Если бы она была умной, то не повелась бы на провокацию, ничего не предпринимала бы и продолжала вести урок. Да что там, будь она мудрой, зная о первом диктофоне, не стала бы его отбирать и просто не дала бы себя спровоцировать. Увы, те, чья задача — учить детей, не всегда богаты умом.