"
"Итак, суд! А что за суд?! Настоящий?! Вполне может быть – Аркадию Андреевичу не составит труда организовать и это. Только… Только вот если информация просочится в прессу, то может заинтересовать кого-нибудь из журналюг, и что тогда?! Как бы ни был могущественен Карабас Хопин, а на всякий роток ни накинешь платок.
Нет, значит, заседание будет, скорее всего, таким же липовым, как и следствие.
Все повторялось почти вплоть до мелочей. Но все же кое-какие отличия имелись – даже Карабас не мог реконструировать события с безупречной точностью.
Вот, например, когда меня перевозили в тот самый, первый, «мифический», по утверждению карабасовой свиты, раз, шел дождь и стучал по крыше. А теперь за бортом машины был ясный день. Я полюбовался солнышком в тюремном дворе, когда садился в автозак, и от души рассмеялся. Да, управлять погодой Карабас был не в состоянии.
А вот когда мы высаживались во дворе здания суда, солнце уже спряталось за набежавшие тучи. Будь я посуевернее – счел бы плохой приметой, но сейчас было не до суеверий.
Выбор у меня небольшой – или пан, или пропал! Упекут в лагерь, как в прошлый раз, и можно смело писать завещание. В прошлый раз мне удалось неплохо устроиться: и козлить на начальство не стал, и кое-какие привилегии имел благодаря своей профессии. Даже побег смастерил в конце концов, хоть и не срослось сразу, но оставил неволю и всласть погулял.
Было бы смешно рассчитывать на то, что Хопин позволит мне снова так благоденствовать. Тем более, что у него не только мусора с вертухаями – шкуры продажные, на подхвате, но и блатные.
Аркадий Андреевич наверняка понимает, что я не сдвинулся, несмотря на все его старания, и признание подписал только для того, чтобы не попасть к шизикам! Понимает он также, что я не успокоюсь. И коли удалось мне сбежать один раз – попытаюсь снова. Хоть и не будет у меня поддержки с воли, не будет схронов на долгом пути из лагеря, что мне тогда организовали добрые люди. И где гарантия, что мне все-таки это не удастся. Что ни говори, до недавнего времени я мог с полным основанием назвать себя чертовски удачливым сукиным сыном! Угодил за решетку по ложному обвинению, к тому же за убийство, подстроенное весьма влиятельными товарищами! И, не будучи знаком ранее даже понаслышке с тюремными нравами, не пропал, выжил, стал большим человеком…
Да и сейчас не пропал – почти сразу оказался в почете у братвы благодаря все тому же Бахве.
Только рассчитывать, что дальше все пойдет по старому сценарию, – не следовало.
