Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ну, так мы же заработали! — загалдели они наперебой. — За третье же полагаются призовые!

— Мне этого мало.

Они смотрели на меня ошарашенно. Все пятеро. Для них эти призовые — огромные деньги. Подозреваю, что даже для Левки — ведь это его личные деньги, не папы с мамой. А для меня… а для меня они не решат ничего.

— Все, ребятки! — я похлопали кого-то по плечу. — Гоу в гостинцу. Соня уже сегодня улетает.

***Они пришли ко мне все. По одному. По очереди. Первой была Соня, и у нее, конечно, ничего не получилось. Я стребовал с нее обещание, что она бросит курить, она мне без зазрения совести соврала.

Я пообещал, что проверю на следующем чемпионате. Я тоже врал.

Потом пришел Левка. Он не очень старался. Подозреваю, он просто не знал, что это такое, когда очень нужны деньги, а их нет.

Третьим был Рус. Он прямо спросил: «Отче, кому надо втащить?». Я чуть не заржал. О, это благословенное время, когда ты уверен, что твои мускулы могут решить все проблемы. Я похлопал Руса по плечу, поблагодарил и сказал, что если что — обязательно к нему обращусь.

Он выдохнул с облегчением и ушел.

Захар меня вымотал. Я реально не хотел — и не мог — и не хотел! — рассказывать банде о своих проблемах и о том, зачем мне так нужны деньги. У них праздник. Ребята реально крутые молодцы. Зачем им это все знать? В общем, я Захару заявил, что расскажу ему о своих проблемах, когда он похудеет на тридцать килограмм. Мышь серьезно кивнул. Похоже, вызов принят. Я еще обдумывал это, когда ко мне в дверь поскребся последний член нашей команды — Нео.

И тощий Ромка оказался той соломинкой, которая переломила спину верблюду. Ему я почему-то взял — и вывалил. Правда, не все. Про Аду промолчал. Я вообще не мог ни с кем о ней говорить — ну, Леся не в счет, с ней про все можно. Ну и историю появления на свет космонавта без номера тоже не стал рассказывать — этот треш не для детских ушей. Ограничился тем, как мой отец вляпался в чужие растраты. Но и этого хватило. Ромка смотрел на меня глазами, которые вот-вот — и выйдут за границы его тонких очков.

Да, парень, вот такая хуйня случается во взрослой жизни.

Рома нервным движением поправил очки.

— Ну… это… как-то же можно… наверное, решить… — произнес он неуверенно.

— Можно, конечно, — демонстративно бодро отозвался я. Разумеется, я уже жалел о том, что рассказал. Лишнее это, и ни к чему. — Не парься, Ром. Я все решу. Я же Отче. Ладно, давай, пойдем, проводим Соньку, попьём кофе на прощание.

Распрощались мы как-то нелепо и напоказ весело.