А потом и само тело вспомнило мною любимую мелодию. Она рождала возбуждение и играла во мне, как брызги шампанского. Еще и оттого, что я вся после вина размякла, дракон глядя мне в глаза, крутил как хотел. Я не сопротивлялась. Я подчинялась его рукам и ногам, всему его телу, и, прикрыв глаза, поняла, как великолепно с ним танцевать! Всегда любила и умела это делать. И только вошла во вкус, как мелодия разом прекратилась. Я остановилась и с удивлением подняла к нему лицо. Он резко наклонился и впился поцелуем в мои губы, все держа меня в танцевальном па.
Я оцепенела. Он терзал меня поцелуем, опустив мою руку, перехватил своей под затылок и его губы стали жесткими. Теперь он сильнее и сильнее впивался в мой рот, углубляясь языком, будто хотел укусить. Я замычала и попыталась вырваться. Он прижимал все сильнее, и теперь мое тело ощущало еще и его мужское достоинство. Он так сильно наклонил меня назад, и я испугалась, что сейчас спина переломится, хрустнет мой позвоночник и амба котенку! Я отчаянно замахала руками, время от времени упираясь в его плечи.
Но он как будто и не ощущал моих толчков. В конце концов, он как-то повалил меня на пол и на начал целовать лицо, шею, грудь, раздирая мое платье одной рукой, второй бесцеремонно, задирая подол. Я пыталась сопротивляться, хватая его за волосы, одежду. Приподнявшись над моим телом, задрал подол вверх, укутав с головой. Одной рукой захватил вверх мои руки за запястья, вторая зашарила под платьем, резко стягивая мои панталоны. Потом вставил колено и раздвинул им мои бедра.
Под подолом платья я только мычала и мотала головой. Над собой слышала его свистящее дыхание. Резко вошел в меня и остановился. Я выгнулась от боли и поняла, что этот сволочной мир вернул мне еще и девственность.
— Гуд бай Америка! — промелькнуло в голове.
И я… захохотала. Мое тело уже забыло о боли, и меня-таки поразила истерика. Я не могла остановиться, и дракон резко откинул с лица в сторону мой подол, удивленно глядя на меня. От смеха у меня даже слезы потекли. Я вдруг почувствовала, что не могу остановиться.
Дракон тоже понял, что это истерика и наотмашь ударил по лицу, потом по другой щеке, потом снова справа и слева. Теперь он стоял на коленях надо мной. Я затихла и приподняла голову, заглядывая на него и его сморщенное хозяйство, что лежало на моих порванных панталонах. Увидев эту картинку, вновь захохотала, откинув голову. Он еще немного постоял в этой позе, потом откинулся в сторону и, отвернувшись, встал и застегнул штаны.
