Дверь ему отворил изнутри другой караульный, подозрительно оглядел и хмуро кивнул на дверь в конце коридора.
— Заки… — Теплые руки Валентины обвили его шею, едва он переступил порог узкой темной комнаты.
И время для Муллы остановилось…
Мулла никогда не был обижен женским вниманием — на любой малине находилась девка, которая готова была разделить с ним не только выпивку, но и постель. Да и сами блатные частенько «угощали» именитого гостя первейшими красавицами. Теперь Заки понимал, что все это было не то.
Среди огромного количества женщин, которых он успел познать, были действительно очень красивые, но вряд ли одна из них способна была приблизиться к Валентине. Заки Зайдулла понимал, что мог бы умереть, но так никогда и не надкусить райского плода.
Комната свиданий на многие часы превратилась в храм любви, и стоны, что раздавались из ее разогретого любовью нутра, будоражили истосковавшихся без бабьей ласки молодых вертухаев. Исполняя строгий приказ кума, они добросовестно сторожили недолгое счастье Заки Зайдуллы.
А он, позабыв обо всем, даже о том месте, где находится, неустанно прыгал на Валентине молодым жеребчиком. Она сумела показать многое из того, на что была способна ее женская суть. Она не желала отпускать от себя Муллу, почувствовав в нем настоящего самца, который способен в страсти не только укусить за плечо, но и своей сексуальной изобретательностью посрамить даже античных любовников. От поднадоевшей женщины Мулла всегда отделывался бесцеремонно, подобно тому, как это делает строгий купец с привередливым и безденежным покупателем.
И тем самым он мало отличался от тех грешников-мужиков, которые хотят получить от дамы только усладу. Но сейчас, осознав как никогда остро приближающуюся кончину, он не желал отпускать от себя Валентину даже на минуту. Оставалось только удивляться, из каких же таких источников Заки черпает силы. И чем ближе был час расставания, тем его привязанность к ней становилась крепче. Теперь он сполна понимал значение татуировки «АЛЕНКА», которую многие блатные выкалывают на руках.
Аббревиатура означала: «А любить ее надо, как ангела». Вот только ангел был падший и мог увлечь в такую бездну, из которой уже никогда не будет возврата. Но, стоя на самом краю ада, Мулла уже пренебрегал такой мелочью.
Так прошли сутки, а может, и больше. Мулла потерял счет времени. Ночью, уже усталый от любви, Мулла забылся тяжелым сном. Тишину внезапно резанули далекие одиночные выстрелы.
