Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Освоив грамоту, позже я сама не раз читала об этом. Великая битва… переломная. Она забрала много жизней. Был мирный договор между королевствами, все объединились, забыв о делёжке и давней вражде. Бреанейн Третий Непобедимый вёл войска к Северу, освобождая поселения Роунхельма до самых Погиблых земель. Маги, люди, двуликие всех королевств сражались плечом к плечу. А потом сумеречники возвели Завесу. Нежити больше нет прохода на нашу землю. Иногда мертвяки выбираются из Океана на другие берега, но с ними быстро разделываются.

В Зловещих сопках и Погиблых землях до сих пор ютятся тёмнокнижники с оставшимися бездушниками, но куда меньшим числом. А из живых никто обладающий разумом не сунется в те края.

– Завеса требует много энергии, иначе она развеялась бы через один оборот Эридара. Для её поддержки сумеречники изготовили артефакт. – Мужчина смотрит на меня так осуждающе, что я боюсь его дальнейших слов. И оказываюсь права. – Двадцать магов пожертвовали свои души для его создания. Догадываешься, что это был за артефакт, Эвара?

У меня темнеет в глазах.

Что же я натворила?!

Глава 7. Решение, которое я не хотела принимать

– Всё говорит о том, что артефакт уже находится у Чёрного мастера, засевшего в Зловещих сопках, его личность скрыта от нас. Как и то, для каких целей было похищено «Чёрное сердце». Отец и Государь подозревают, что не только для падения Завесы. Наш путь лежит к Трезубцу Хаоса, Эвара, – обрушивает блондин на меня новые сведения. Поднимается и небрежно накидывает камзол на плечи.

– За благополучие и сохранность Оники и Мрака не стоит переживать. Леранхолл станет им надёжным укрытием в наше отсутствие. – Опережает мой вопрос мужчина, до того, как я успеваю его задать.

Уходя, Амиран протягивает мою котомку с крюком и вещами. Я и не заметила её, пока она стояла на входе. И протягивает купчую на коня. Неверяще читаю строки с моим именем. Мрак принадлежит Эве Плюм. Больше никаких долгов.

– Спасибо, – сконфуженно бормочу я. Сумеречный маг снова рушит возводимые мной стены.

Как только за мужчиной захлопывается дверь, я, нервно дёргая, запираю увесистый засов и едва не защемляю пальцы между деревянной балкой и кованными скобами. Прижимаюсь лбом к двери и длинно облегчённо выдыхаю.

Но облегчение, что я испытала с уходом Амирана, не стало долгим спутником. Лишь несколько ударов сердца – и на меня наваливается тяжесть положения. Не моего. А того края, что стал мне настоящим домом. Я не привыкла оглядываться назад.