Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Правда, Гордей, чего тебе не хватает? К тому же, у вас вроде с Таракановой отношения, как ты собираешься все провернуть? Оставишь тут? Ведь насколько я понял, ты вернешься в тот самый момент, когда погиб. И не вспомнишь ее.

Гордей промолчал, ничего не отвечая. На сайте Небесной Канцелярии, оказывается, был раздел, по работе с неупокоенными душами и душами, возвращенными обратно на Землю. Забрел он на него случайно, точнее сказать, впервые сел изучать, а не ругаться сквозь зубы, пытаясь понять хоть что-то из скринов в инструкции пользователя программы 1Р.

Согласно этому разделу, все души людей, что имели какие-то незавершенные дела, находились под присмотром Смотрителей, которые работали в каждом городе. Те же души, что хотели вернуться обратно на Землю, должны были соблюсти два, казалось бы, простых условия:

1. Набрать 500000 баллов;

2. Осознать, ради чего они действительно хотят вернуться.

Оба условия были вполне вменяемыми, хотя парень и чувствовал какой-то подвох.

Все так просто на небесах не бывает. Но если второе условие он считал не проблемой, то с первым пришлось повозиться. До необходимой суммы ему нужна была лишняя сотня, а Наташе и того больше, с ее-то лентяйством и раздолбайством в отношении работы музы. Никакой системы и упорядоченности.

— Ты же забудешь ее, как ты собираешься возвращаться? А твоя невеста?

Вновь Ковальчук ворвался в его мысли и Гордей скривился.

Точно, невеста. Он уже и забыл, что она у него когда-то была.

— Света не проблема, — буркнул Гордей, убирая стрелы в колчан, устало оглядывая любимый ресторан, вновь заполненный лишь наполовину. Он определенно будет скучать, даже если ничего не будет помнить. Переведя взгляд на Макса, Лавров наткнулся на скептически приподнятую бровь.

— Вы же на момент твоей смерти были помолвлены, свадьба через месяц, ты сам говорил, — на это купидон скривился еще больше, вспоминая первые недели своей работы и те редкие попытки, когда он втайне от руководства, а любой контакт с родственниками на Земле запрещен, пытался узнать, как поживает его семья и возлюбленная.

Надо ли говорить, что за подобное своеволие он едва не схлопотал штраф равный полному обнулению его баллов?! Больше Гордей не пытался узнать что-либо, но догадывался, что родным тяжело.