Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Это не магия Наташ, — хмыкнул в очередной раз Лавров, качая головой, шагнув прямо к подъезду, — это любовь.

— Любовь — морковь, — пробурчала Тараканова, шагая за ним, — с чего все взяли, что влюбившись, эта кошатница ударится в творчество?

— Это проект, к тому же, — Гордей лукаво улыбнулся, обнимая ее за плечи у самой подъездной двери и наклонившись, промурлыкал, — мы с тобой, вдвоем.

— От тебя перегаром несет, романтик, — насмешливо отозвалась Наташа, пихнув парня в последний момент в грудь, заставив поскользнуться и отойти на пару шагов.

— Мы что, правда, будем ждать, пока они кексом занимаются?

— А вдруг ее осенит написать роман на четыреста страниц, и она станет второй Шарлоттой Бронте?

— Главное, чтобы не Годиной Страстной, — хохотнула Наташа, а Гордей поморщился, вспоминая ту бдсм-сценку с Миледи и Графом. Он передернул плечами, проведя рукой по светлым волосам, и качнул головой.

— Нет уж, я как вспомню те кошмарные лосины и твою дурацкую юбку, так в дрожь бросает. И что девушки находят хорошего в глупых бульварных литературных романах? — он перевел взор на Тараканову, которая усмехнувшись, пихнула его плечом, кивая на видневшуюся вывеску небольшого магазина напротив прямо во дворе дома.

"— Расслабление мозгов и ничего более. Пошли хоть еды купим, только застегнись. Неприлично сверкать торсом перед очами несчастных продавщиц, — Гордей ухмыльнулся, проведя ладонью по своей груди и подтянутому животу, поинтересовался.

— Ревнуешь, Таракан?

— Еще чего, Стрелочник.

Пошли за кексами. Так есть хочу, что переночевать негде.

— Ой, да ты пошлячка, Таракан.

— Вот о чем ты только думаешь, крылатый пузан…

Глава 3 — Неприличные аргументы народной индивидуальности

— Властный суровый босс из Ближнего Востока! — возбужденно подпрыгивая на месте, кричала Ивонна Пуговкина, указывая пальцем в своего будущего мужа Гоча.

Последний, именуемый как Гоча Альбертович Цедрикадзе, только умиленно смотрел на свою возлюбленную, переворачивая шампуры в электрической шашлычнице.

В большой загородный дом, скромно именуемый самим Цедрикадзе «домиком в деревне» постепенно проникали аппетитные запахи, на которые выглянула сама Валентина Петровна, она же в известных писательских кругах Гадина Страстная. Кто бы сказал, что эти двое однажды станут соавторами на почве страстной любви Ивонны и внезапного увлечения Гадины братом Гоча, никто, даже их муза Наташа, не поверил бы.

Воистину, пути Господни неисповедимы.