Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Что Лавров, думал у гламурных принцесс жизнь райская, как у птичек в золотых клетках? — покачала головой, фыркая. — Мама расстроилась, я получила. Это нормальное воспитание в нашей среде. Богатые не должны ошибаться, всего-то надо делать вид, что живешь по установленным правилам.

— А ты что сделала? — рассеяно спросил, наблюдая за сменой эмоций на красивом лице. Будто бы недавнишняя Наталья, которую он успел узнать ненадолго, спряталась за маской неприступной горы. Саму себя заковала в оковы. Ни радости, ни тепла.

Скоро и печаль из глаз уйдет, оставив только закованные в лед пустыри.

Знал, про Наташку в университете болтали всякое. Меняет парней, будто устаревшие вещи, ходит на вечеринки, тусуется в среде золотой молодежи, ведет яркую страничку в Инстаграм, вызывая у многих зависть со злобой. Пару раз за сегодня даже успел туда заглянуть, читая порой по-настоящему отвратительные комментарии с пожеланиями смерти с несчастьями. Люди выливали туда всю накопившуюся грязь, под каждым постом не меньше десятка обиженных.

Не меньше сотни тех, кто со стороны жаждет просто анонимно яду впрыснуть. По другую сторону — мнимое восхищение с благоговением перед счетом в банке самой Наташи. Подруги — просто массовка, созданная для ловли хайпа. Каждая улыбалась на фото, а взглядом готовы были друг друга задушить. Писали сочувственные речи, но тут же злорадствовали. Не только богатые, многие так живут. Гордей знал, не материальные ценности делают человека плохим. Он с удовольствием шагает в эту пропасть.

Кто-то подобно Наташке смиряется, со спокойствием наблюдая за саморазрушением, кто-то яростно сопротивляется, некоторые винят других.

Вот только признать проблему могут не все."

"— Ничего не сделала, — зевнула, ежась от мороза, — так чего хотел? Имей в виду, мои контрольные работы дома. Тебя ждут, — оглядела лицо побитое, фыркая. — Как в себя придешь, начинай пахать, раб…

— Переезжай ко мне, — вдруг перебил, заставив замолчать. Рот беззвучно открылся, а сама Тараканова замерла, едва сумочку не уронив.

Глаза выпучила, забыла о холоде, цепком морозе, пытаясь осознать слова, произнесенные Лавровым.

— Никак бутылкой Хеннесси по голове приложили, — озадаченно оглядела с ног до головы, остановившись на веселой ухмылке, хмуря идеально накрашенные брови. — Никак, нищеброд, пытаешься меня закадрить? Знакомы без году неделю, тем более при невесте еще вчера ходил! — фыркнула, все еще пытаясь не поддаваться неожиданно разгулявшемуся сердцу.