Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дождавшись, когда за внуком закроется дверь, женщина уперла руки в бока и недовольно воззрилась на девушку.

– Что ты ему уже сказала?

– Что не хочу его подарков, – пристыженно ответила Ариана, но тут же задрала вверх подбородок, готовая защищаться. – А какой в них смысл, если он исполняет только те мои желания, которые сам выберет?

Тяжело вздохнув, Ба укоризненно покачала головой и взяла названную внучку за руку.

– Ариана, он – твой Альфа. Ты это понимаешь? Такое отношение к вожаку стаи недопустимо, – поучительно произнесла женщина.

– То, что он позволяет тебе, не разрешено ни одному члену стаи. Ты не должна вести себя так неуважительно.

– Но…, – попыталась возразить девушка.

– Если ты сейчас же не извинишься перед Альфой за такое поведение, я подам ему одну идею насчет твоего наказания.

– Ты не сделаешь этого.

– Если таким образом я уберегу тебя от более суровых наказаний, то непременно сделаю это. А теперь иди.

Ариана понимала, что бессмысленно умолять о чем-то всегда бескомпромиссную Ба.

Развернувшись, девушка вышла из дома, плотно закрывая за собой дверь.

В нерешительности остановившись перед дверьми, ведущими в дом Альфы, она куталась в собственные руки, пытаясь укрыться от колючего ветра, щиплющего лицо, шею и ноги. В ее голове постоянно крутились слова, которые она могла бы сказать мужчине. Только все они были по-детски нелепыми, и Ариана сразу же их отметала.

Неожиданно за углом дома послышались медленные шаги. Спрятавшись в тени деревьев, девушка с любопытством наблюдала за двигающимися в ее сторону безмолвными тенями.

Под ярким садовым фонарем эти тени стали приобретать очертания.

Остановившись около ступеней, ведущих к входу в дом, Эрнест выжидающе посмотрел на Бротецкого Захария, одного из самых влиятельных оборотней нашей стаи.

– О чем ты хотел поговорить со мной?

– Альфа, до меня дошли слухи, что вы подыскиваете себе достойную пару, – неловко начал разговор мужчина.

– Дальше.

Ариана знала этот тон. Он означал, что Эрнесту был неприятен разговор, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не послать собеседника куда подальше.

– Эээ… Я лишь хотел сказать, что у меня подрастает дочь, достойная вас. Ей пока тринадцать лет, но к Священной ночи она достигнет возраста спаривания.

Священная ночь?

Ариана впервые слышала об этом. Вернее, слышала, но никогда не задумывалась о значении этих слов.

Хлопнув мужчину по плечу, Эрнест коротко бросил:

– Я приму к сведению кандидатуру твоей дочери.