Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У надзирателя тоже просила душа – денег, чем больше тем лучше. Ролан отдал ему все, и ночью, когда тюрьма погрузилась в беспокойный сон, оказался в одной камере с Зубодером.

Он вошел в камеру и почувствовал головокружительную слабость. Так случается с марафонцами, которые в хорошем темпе прошли непомерно длинную дистанцию, а сразу после финиша у них отнимаются ноги от навалившегося бессилия. Ролан тоже прошел дистанцию, чтобы попасть к Зубодеру – не самую длинную, но очень опасную. Два раза вертухаи могли забить его до смерти.

Да и признание в убийствах могло обойтись ему в пожизненное заключение. Было бы обидно, если бы его усилия оказались тщетными. Но нет, он на спецу, в одной камере со своим врагом. Сейчас он наберется сил, и возмездие свершится...

Зубодер полулежал на дощатых нарах, спиной облокотившись о шершавую, изрытую трещинами стену. Правая рука опущена вниз, за тумбочку. В глазах смертная тоска, на лице смертельная бледность. Он узнал Ролана, но даже не шелохнулся, чтобы хоть как-то защититься от его праведного гнева.

– Явился? – блекло усмехнулся он.

– По твою душу, гад...

– Гад, – кивнул Ленька. – Знаю, что гад...

– Ты мне жизнь сломал, ублюдок.

– Знаю.

– А я тебя предупреждал.

– Помню... Бес попутал, братан.

– Какой я тебе к черту, братан?

– Какой-никакой, а мы вместе были... Из-за баб все... И жадность проклятая... Заканчивать пора...

– Вот я тебя сейчас и закончу!

– Поздно...

Зубодер с трудом вывел из-за тумбочку правую руку. Вся кисть в крови, красные капли вязко стекают на пол.

Вскрылся Ленька, вены себе перерезал...

– Еще не поздно, – глядя на Ролана, сказал он. – Ты можешь рекса кликнуть, он лепилу сюда выдернет, спасут меня... Но ты этого не делай. Это уже не совсем самоубийство, если ты ничего не скажешь... Сдохнуть хочу...

– Не скажу ничего. Подыхай...

– А ты живи... Маринка тебя любит, откинешься, к ней иди... А жмуров на себя не бери, пусть они на мне останутся... Ты это, если возможность будет, свечку за меня поставь. Я в аду буду мучаться, может, хоть чуть-чуть легче станет.

Сердце у Ролана невольно смягчилось.

– Натворил ты, Ленька, дел...

– Говорю же, бес попутал... С рожденья во мне сидел... Ты это, прости, братан... Хорошо мне, Тихон, спокойно вдруг стало. Спать хочу. Сейчас засну и не проснусь... А ты маяться будешь. Мог бы землю на воле пахать, а будешь на промзоне вкалывать... Ты это, прости, если можешь...

Сначала Ленька заснул, в предсмертном блаженстве закрывая глаза.