Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Чего ты боишься? – спросила я. – Здесь тебя никто не обидит.

– Ты уверена?

Я фыркнула.

– Я эти леса как свои пять пальцев знаю. Мы с папой здесь всю жизнь прожили.

Вообще-то, я Охотника папой никогда не называла. Только когда его не было рядом, я решалась произносить это слово вслух – мне нравилось, как оно звучит.

– Я проснулась… утром… посреди леса. Помню, как лежала дома в кровати, за окном мелькнула тень… – Она покачала головой, и я увидела, что из-под ее прекрасных черных волос на лоб стекает струйка крови.

– А потом я оказалась здесь. Я в лесу весь день провела.

Я не обращала внимания на ее лепет. Мало ли чего человек наболтает после целого дня в лесу на холоде. Я ей просто сказала, чтоб вела себя тихо, потому что медведи могут услышать. Она шла рядом, съежившись и обхватив себя руками, больше ни слова не проронила до самого дома. Охотнику нравились люди, которым можно заткнуть рот.

Уже стемнело, и на небе высыпали звезды. Мисси дрожала от холода, и как только я открыла дверь, сразу бросилась к печке.

Я притащила с улицы несколько поленьев и подкинула их в огонь. Видать, от того, что в доме были гости, я отвлеклась и когда засовывала поленья в печку, тыльной стороной ладони прикоснулась к горячей железной дверце. Меня накрыла волна боли, и на коже сразу вздулся толстый волдырь.

Я зашипела и выругалась, а Мисси легонько ахнула, подбежала ко мне и схватила за запястье. Я уж было собралась оттолкнуть ее здоровой рукой, но поняла, что она хочет помочь. Мисси дула мне на кожу, а я дергалась, хныкала и ничего не могла с собой поделать.

Бывало и больнее, вот только до волдырей я ни разу не обжигалась.

– Все хорошо! – проворковала она. – Все пройдет. Мы тебя вылечим.

Потом улыбнулась так, что всю боль как рукой сняло. Повела меня на улицу к бочке, в которой мы с Охотником дождевую воду собирали, и все время обнимала за талию. Бабка меня никогда так не обнимала, а уж Охотник тем более. Внутри вдруг стало так тепло, как никогда не было.

Мисси опустила мою руку в ледяную воду, отчего я дернулась и скрипнула зубами, но холод быстро помог.

– Много шума из ничего. – Мисси улыбнулась и выпустила мою руку. Она оторвала полоску ткани от ночной рубашки, отчего стали видны коленки, покрытые гусиной кожей от холода, и намочила ее. Потом аккуратно перевязала мне руку. – Смотри, чтобы повязка была холодной, пока боль не пройдет. И не пытайся раздавить волдырь, хорошо?

Она говорила со мной как с ребенком, которого знала с самого рождения.