Никто не собирался ни взрывать, ни каким-то еще образом портить эти архитектурные сооружения только ради того, чтобы еще на пару дней продлить существование правительства Клемансо. Сбежав из Парижа, причем дважды за самое короткое время, оно само вынесло себе приговор, имя которому – презрение. Уже не за горами был момент, когда и эти солдаты откажутся повиноваться демократически избранным вождям.
И вот уже под вечер прибыл штабной поезд генерала от инфантерии Александра фон Клука. Как и большинство генералов этой формации, он начинал свою офицерскую службу во времена австро-прусской и франко-прусской войн, и нынешние события виделись ему достойным продолжением тех славных денечков.
Он всемерно одобрял то, что Австрия теперь наконец-то присоединена к Германии, а Франция опять побеждена и вынуждена униженно просить пощады у германского кайзера. Его расстраивал лишь тот факт, что Париж довелось брать не его армии, поэтому захват в плен французского правительства выглядел фактором, достойно компенсирующим это досадное обстоятельство.
Не заморачиваясь ни на минуту, генерал послал на мост Наполеона парламентера под белым флагом с простым и ясным посланием: «сдавайтесь на милость победителя или приготовьтесь умереть».
Несколько сотен французских солдат, среди которых две трети составляли местные резервисты старших возрастов, против полнокровной германской пехотной дивизии, развертывающейся на противоположном берегу, выглядели весьма неубедительно.
Клемансо хотел уже было, как говорится, «перейти на нелегальное положение», но его буквально силой вытолкали на переговоры с германцами. Сумел кашу заварить – теперь хлебай ее полной ложкой, только не подавись. Вместе с Клемансо на переговорах о капитуляции на мосту Наполеона присутствовали и некоторые министры его правительства: Стефан Пишон, Жозеф Кайо, Мари-Жорж Пикар, Аристид Бриан и Луи Барту. Остальные министры как-то потерялись по дороге, что неудивительно в той суматохе, что сопровождала великую европейскую мебельную перестановку, а президент Арман Фальер еще в самом начале войны делегировал все свои властные полномочия премьеру Клемансо: мол, вы хотели этой войны, Жорж – вам ее и расхлебывать.
Этот безобидный человек был принципиальным противником войны, и уж тем более никоим образом не был замешан в убийстве австрийского императора Франца Фердинанда.