Войска генералов де Рибаса и Голицына выполнили поставленные перед ними командованием задачи, уничтожив прибрежные укрепления противника и строящиеся переправы. Турки, не ожидавшие удара русских, приостановили приготовления к переходу на русский берег, утратили инициативу и теперь помышляли только лишь об обороне. Флотилия де Рибаса отныне могла доминировать на Дунайских просторах и доходить до самой Силистрии. Орудийные батареи на острове Концефан были ей теперь не страшны.
– Ну что, выполнил своё особое задание, Егоров? – оборвал доклад полковника Голицын.
– Пока вы там где-то прохлаждались, мы вот крепость Исакчу взяли и из Браилова с Мачиным неприятеля изгнали. Ла-адно, не обижайся, твои егеря тоже хорошо себя показали. И серб этот твой, как уж его там, подполковник Милорадович, весьма, надо сказать, разумным командиром оказался. Хорошо поиск перед основными нашими силами провёл, даже сумел алай сипахов изрядно потрепать, который прикрывал отход турок. Всё, полковник, мы свои дела на этом берегу закончили, переправляемся теперь на свой.
Отряд де Рибаса уже отходит к ожидающим его судам, и мы следуем за ним. Он переправляется в свой лагерь к Галацу, а нас потом речная флотилия прямиком к Измаилу доставит. Ваше дело, полковник, будет вести дозорную службу и показывать здесь нашу активность. Пусть турки нас опасаются и не подходят пока близко, дабы не сорвать отход.
– А потом мы ударили двумя залпами по развернувшимся беслы, проредили в упор из пистолей подскакавших и приняли на штыки оставшуюся пятерку, – рассказывал офицерам полка Алексей.
– В это время Курта уже пробили двумя пулями. Чуть-чуть я не успел, чуть-чуть, – тихо проговорил он. – Ведь чувствовал, что неладное у моста творится. На душе какая-то маета была. Думал ведь сразу, как только этот большой дом взяли, людей туда на подмогу отправить. А тут Огнена, других наших ребят побитых из него вынесли, и всё из головы вылетело. Когда всё это нападение на село планировал, ведь можно было приказать Бегову полусотню у моста оставить! Или вообще только после того как всё закончится, к Исакче уходить, но никак не раньше! Ума не хватило.
Что же я теперь на Буге всем нашим скажу? Как Егорке в глаза буду смотреть? Не уберёг его папку? В опасности его оставил, а сам вот уцелел?
– Не терзай ты себя, Алексей, не надо, – обнял друга Живан. – На самом ведь живого места нет, весь в рубцах и шрамах. Не виноват ты ни в чём, война во всём виновата. Самых лучших она от нас забирает.
