Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А все его потомство лишалось вотчин и поместных держаний. Положения. Но главное – статуса княжеского.

– Отныне они не Рюриковичи! Ибо есть семя измены державной!

Тут уж бояре побледнели как полотно, не сумев удержать себя в руках. Царь ведь создавал прецедент. И не в палатах во время заседания Думы, а прилюдно. Посему по всей стране разлетятся эти слова. Года не пройдет, как каждая дворняга будет о том знать.

Ставки повышались.

Сильно.

Кардинально.

Иоанн Васильевич явно дал понять, что за измену будет карать.

Сурово карать. И не посмотрит ни на происхождение, ни на прошлые заслуги. Посему интриги надобно теперь плести осторожно боярам да князьям.

Раньше ведь как было?

«Залетел» кто-то из уважаемых людей. Пропах дурным запашком. Так в худшем случае в ссылку отправят или от дел отстранят. Беда-беда и разорения. Скучно же сидеть в вотчине своей или в каком городке, где-то в дали от столицы.

Даже когда кто-то сбегал, то есть, отъезжал на службу в Литву и его ловили, все одно серьезных кар не происходило.

В редчайших случаях, когда измена была совсем вопиющая или человек откровенно допек всех до печенок, применялась высшая мера социальной ответственности – казнь. Да и то – ее частенько заменяли монастырским постригом, после которой далеко не всегда жизнь заканчивалась сидением в кельи. Иной раз и карьеру церковную можно было сделать после такого поворота судьбы. Ну или хотя бы жить тихо, сытно и комфортно."

"Редко, очень редко бояре да князья-Рюриковичи несли реальную ответственности за свои поступки.

А тут такая печаль. Ведь в обычных условиях Курбский ничем особенно не рисковал. Ну наврал с три короба. Так и что? В чем беда? Сослался бы на дурных холопов, что не верно ему все передали или еще что. Повинился бы. Или даже отмолчался. Царь же в самом худшем варианте сослал бы куда-то в глушь воеводой на два-три года. Но потом оттаял бы и вернул. Все-таки Курбский был неплохим полководцем. Храбрым. Решительным…

– Доволен? – с нескрываемой усмешкой спросил Царь, когда они с Андреем уединились в главном зале палат воеводы.

– Опять я во всем виноват? Ведь убьют же.

– За все нужно платить. – пожал плечами Царь и кивнул на брошенный на стол свиток. – Граф Шатский и Триполитанский Андрей Прохорович. А? Звучит?

– Граф не князь. Они так и будут нос воротить и козни вытворять.

– Не князь. Пока не князь. – произнес Иоанн Васильевич с нажимом и в упор посмотрел на Андрея. – Не по обычаю, согласен.