Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В участке, — да и во всей полиции, пожалуй, — Ребус заслуженно пользовался репутацией отчаянного индивидуалиста и чудака, но Эллен видела, что он был рад поделиться с ней своими открытиями и своими сумасшедшими идеями. Да, она обвинила его в том, что он ее пожалел, но сама Эллен не очень-то в это верила. Несомненно, в характере Ребуса было нечто такое, что можно было бы с некоторой натяжкой назвать «комплексом жертвенности», однако эта его особенность странным образом оборачивалась на благо ему самому… и всем остальным тоже.

Продолжая листать пожелтевшие бумажные страницы, Эллен вдруг поняла, зачем она сюда приехала. Она хотела извиниться перед ним, но извиниться так, чтобы он понял…

Потом она подняла голову и увидела, что Ребус стоит в дверях в двух шагах от стола и внимательно на нее смотрит.

— Давно ты тут стоишь? — спросила она. От неожиданности Эллен вздрогнула и выронила несколько страниц.

— Не очень. А что это ты делаешь?

— Ничего… — Она подняла с пола листы и вложила в папку.

— Я… в общем, сама не знаю. Просто захотелось в последний раз взглянуть на эти бумаги прежде чем их окончательно сдадут в архив. Как прошли похороны?

— Похороны есть похороны, кого бы ни хоронили.

— Я слышала насчет Марра…

Ребус кивнул и потер глаза. Вид у него был какой-то больной или, может быть, усталый.

— Что-нибудь случилось? — спросила Эллен.

— Я надеялся застать здесь Шивон… — Он повернулся, подошел к столу, за которым Шивон обычно работала, и начал методично перебирать бумаги, ища какой-нибудь ключик, какую-то зацепку… что-нибудь, что помогло бы ее отыскать.

— А я хотела повидаться с тобой, — вдруг сказала Эллен Уайли.

— Вот как? — Ребус посмотрел на нее. — А зачем?

— Чтобы… поблагодарить.

Их взгляды встретились. Ни один не проронил ни слова, но это было не нужно: оба прекрасно поняли друг друга и так.

— Пустяки, Эллен, — сказал наконец Ребус. — Нет, правда пустяки…

— Но у тебя могут быть из-за меня неприятности.

— Нет, ты тут ни при чем. У меня из-за себя неприятности.

Я сделал хуже не только себе, но, боюсь, и тебе тоже. Если бы я тогда промолчал, ты бы сама все сказала. Наверняка.

— Может быть, — согласилась Эллен. — Но я могла бы признаться в… в любом случае.

— В общем, прости, что поставил тебя в трудное положение.

Эллен спрятала улыбку.

— Как ловко ты умеешь перевернуть все с ног на голову. Это я должна просить у тебя прощения!