Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Возможно, этим объясняется его внезапный отъезд в Африку…

— Одному Богу известно, с какими ужасами ему пришлось там столкнуться, — заметил Девлин.

— Мы бы тоже это знали, если бы сумели отыскать его письма.

— А, вы имеете в виду его письма к преподобному Керкпатрику?

— Да. Вы, случайно, не знаете, где они сейчас?

— Канули в небытие, я полагаю. Скорее всего, преданы огню каким-нибудь особо ретивым потомком доброго пастыря.

— А разве вы сейчас заняты не тем же самым?

— Вы правы… — Девлин оглядел заваленную коробками комнату.

— Впрочем, я стараюсь сохранить мелочи, по которым потомки смогут судить о моих скромных достижениях.

Джин взяла со стопки книг рядом какую-то фотографию. На ней была изображена женщина средних лет, одетая как для официального приема.

— Это ваша жена? — спросила она.

— Да, моя дорогая Энн. Она умерла летом семьдесят второго. От естественных причин, уверяю вас…

Джин посмотрела на него.

— Зачем это вам понадобилось меня уверять?

Улыбка Девлина погасла.

— Энн… Она значила для меня очень много… буквально все.

— Он с легким хлопком сложил руки перед грудью. — Ох, о чем я только думаю! Хорош хозяин — даже не предложить гостье чаю!.. Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче?

— Спасибо, чая будет достаточно.

— К сожалению, чай у меня не бог весть какой — завариваю из пакетиков… — На его лице снова появилась улыбка, но теперь она казалась какой-то деревянной.

— Вы разрешите мне взглянуть на стол Ловелла?

— Разумеется. Он у меня в столовой. Я приобрел его у одной уважаемой антикварной фирмы, которая пользуется безупречной репутацией.

Правда, в данном случае они, кажется, испытывали некоторые сомнения относительно его происхождения — caveat emptor[27], как говорят в подобных случаях, однако они были настойчивы, к тому же в моем случае речь шла об обращении верующего. — Профессор снял очки и принялся протирать их носовым платком. Когда он снова их надел, его глаза за толстыми стеклами показались Джин неожиданно большими.

— Кажется, мы остановились на чае, — спохватился Девлин и направился в коридор.

Джин шла за ним.

— Вы давно здесь живете? — спросила она.

— С тех пор, как умерла Энн."

"— То есть уже почти тридцать лет? — уточнила Джин.

— Да, почти тридцать. Мне пришлось переехать — в нашем старом доме было слишком много вещей, которые напоминали бы мне о ней. — Профессор исчез в кухне. — Чай будет готов через пять минут, — услышала Джин его голос.

— Заранее спасибо, профессор.