Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Когда», не «если», а «когда» — вот так просто брат поставил на нем крест.

— Я не собираюсь с тобой это обсуждать, Марк, и отчитываться перед тобой я тоже не собираюсь, ни перед тобой, ни перед отцом.

— Ты снова сделаешь ей больно.

— Не сделаю, больше не сделаю.

— И что же? И жили они долго и счастливо? — уже мягче поинтересовался Марк, вновь превращаясь в доброго весельчака.

— Именно так. Долго и счастливо, — подтвердил Демьян и собирался было уже продолжить, но в это время зазвонил лежащий на столе телефон.

Оставив брата, Демьян вышел из кухни и ответил на звонок. Подарок, заказанный им для Дарины, привезли несколько раньше, нежели он ожидал, но оно и к лучшему. К возвращению Демьяна Марк ни на сантиметр не сдвинулся с места, но во взгляде его отчетливо читалось удивление.

— Она больше не играет, — произнес он, глядя на черный, обтянутый кожей, футляр.

— Значит начнет, — уверенно заявил Демьян, открывая футляр и вынимая оттуда совершенный новый инструмент.

Он знал, что после его отъезда, Дарина не просто перестала играть, она в дребезги разбила подаренную Демой, любимую скрипку, пообещав, что больше не притронется к инструменту.

С тех пор она больше не играла, даже слышать ничего об этом не хотела. Мечта поступать в консерваторию испарилась и забылась, музыке Даря предпочла медицину. А ведь раньше она играла часами напролет, забывая обо всем на свете, жила игрой на скрипке, горела своей мечтой. Мечтой, которую он у Дарины отнял.

— Хофнер? — усмехнулся Марк.

— Она самая, — кивнул Демьян, рассматривая инструмент.

— Одну она уже расхерячила. Эту тоже может.

— Значит я куплю ей еще.

— А если…

— Значит куплю сотню, и пусть бьет, пока не станет легче, — улыбнулся Демьян.

— Если ты решишь снова…

— Не продолжай, не решу, — остановил Марка Демьян, возвращая скрипку на место. — И тебе уже пора, — повернувшись, он серьезно взглянул на Марка.

— Надеюсь, в этот раз будет иначе, — сухо проговорил Марк, и также сухо попрощавшись, покинул дом старшего брата, оставляя после себя неприятное, горькое чувство вины.

17. Как сложно держать себя в руках…

— Ты с ума сошел, ты же замерзнешь, — за спиной раздался обеспокоенный голос Дарины.

И правда, ведь Демьян даже не подумал о том, чтобы одеться, и теперь стоял посреди крыльца, голый по пояс, совершенно не замечая холода. Едкий дым сигарет наполнял легкие и клубился вокруг мужчины.

— Дема! — уже настойчивее и громче окликнула парня Дарина, привлекая его внимание.