Все люди вкалывают, а он гуляет. Пьет самогонку, жрет сало. Сейчас дрыхнуть завалишься. И нет такого понятия, что день крестьянину создан для работы. Это тебе не зима, чтобы на печи валяться.
Жена завелась не на шутку. Впрочем, такие спектакли в их доме на протяжении последних лет разыгрывались несколько раз в неделю. Супруге надо было выплеснуть накопившееся возмущение. А с таким мужем, как Растяпыч, возмущение накапливалось, словно вода в «Титанике» после столкновения с айсбергом. Только, в отличие от «Титаника», их семейный корабль после каждой ссоры благополучно всплывал и продолжал унылое плавание по житейскому морю.
А куда денешься? В их деревне зрелых мужчин меньше, чем женщин. Да и не принято на селе разводиться. Такое происходило лишь в крайних случаях. А Растяпыч нашел хороший выход из семейных разборок. Едва запал жены начинал угасать, он, не дожидаясь, когда к ней придет второе дыхание, с надрывом орал: «Достала, корова!» — и уходил из дому. Аналогичную тактику он использовал и в этот раз.
Ноги принесли Растяпыча к берегу озера.
Он улегся на прогретую солнцем траву и стал меланхолично глодать травинку. Плохая замена выпивке с салом, а что делать! Растяпыч уставился на водную гладь. Вдалеке громко плеснула какая-то большая рыбина. На берегу острова показалась крошечная человеческая фигурка. Растяпыч ощутил приступ злости, усиленный размолвкой с женой. Один из придурков, поселившихся на острове, основательно вломил им с Петровичем. Главное — абсолютно без всяких причин. Они сидели тихо-мирно, а этот больной на голову прицепился к ним, требовал какую-то доску.
Как будто они с Петровичем — склад пиломатериалов. И ежику понятно — ему нужна была причина, чтобы затеять драку. Увидев на берегу острова человека, Растяпыч нервно плюнул в его сторону. Совсем обнаглели городские. Являются, словно к себе домой, устраивают потасовки. Надо их хорошенько проучить. Чтобы у них даже мыслей не возникало обижать местных жителей.
* * *"
"Юрьева расстелила на траве одеяло. После того как им дали чуть больше свободы, она присмотрела это место, расположенное позади бани.
Еще с двух сторон человека от любопытного взгляда укрывала куча бревен, а с четвертой — густой кустарник. Причем буквально в двадцати метрах от кустарника стоял дом боевиков, и уединенное место Светланы не вызывало у охраны больших опасений с точки зрения побега.
Девушка сняла рубашку. Солнце поднялось из-за леса, и его лучи начали заливать укрытие Юрьевой. Светлана легла на одеяло.
