Вкус крови читать онлайн

Значит, днем я ходил в библиотеку, а потом поехал на дачу.

– Где находится ваша дача?

– На станции Школьная.

– Но опознать эту женщину вы не можете. А ведь это ваша соседка по дачному поселку. Вы могли видеть ее на станции, в магазине, на улице.

– Не помню, – беспомощно повторил Глеб. «Какой же он малахольный, – подумал Самарин. – Трус, тряпка. Так испугался за свою шкуру, что вот-вот в штаны наложит».

– Итак. двадцать второго октября вы ездили на дачу, расположенную на станции Школьная.

– Вечером. Это была предпоследняя электричка… Кажется, гдовская… Я мог поехать на последней, но, знаете, сейчас так часто бывают отмены, что я, решил подстраховаться.

– Цель вашей поездки?

– Надо было взять варенье, мама просила. Она лежит в больнице. Потом она хотела, чтобы я проверил, как работает АГВ, мы обычно включаем так, чтобы в доме был небольшой плюс.

«Мама просила, мама хотела… Маменькин сынок!»

– В каком вагоне вы ехали?

– Где-то в середине, точнее не могу сказать.

– И вы всегда садитесь в середину?

– Нет чаше стараюсь ближе к началу – я выхожу на Цветочной и иду пешком до «Электросилы». Но было поздно, холодно….

""Марина села в последний вагон, – пронеслось в голове Дмитрия, – если бы она ехала домой, на Фурштатскую, ей было бы выгоднее сесть в начало поезда.

Значит, домой она не собиралась. Ехала к родителям на Московский проспект"".

– Когда вернулись домой? – задал он следующий вопрос.

– Около двенадцати, наверно, – пожал плечам! Пуришкевич, – пока сел в метро, пока дошел…

– Что на вас было надето?

– Да что и сейчас.

«Все по показаниям свидетелей: темная куртка, шапка…»

– В руках что?

– Сумка с овощами, я патиссоны вез… Портфель… Туда я банки с вареньем сложил.

«А также запасные брюки, на тот случай если эти испачкаются. И вероятно, железнодорожный ключ».

– Кто может подтвердить факт вашего возвращения домой в указанное время?

Задержанный задумался.

– Никто, – обреченно ответил он наконец. – Мама в больнице, я уже говорил.

Так что никто.

«Маменькин сынок. Малахольная тряпка! Патиссоны вез! Какая же сволочь! С ним все ясно – нереализованные сексуальные потребности. Возможно, подспудная ненависть к матери, переродившаяся в ненависть ко всем женщинам вообще… Вот бы ее и резал, свою старую каргу».

Пуришкевич поднял глаза и сразу опустил. ""В глаза смотреть не может.