Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но как это сделать, если мне больше нельзя будет ходить в эту школу?

Трудно было смириться с тем, что это, возможно, мой последний день в школе. На уроке превращений я тренировался подавлять покалывание внутри, когда не хотел менять обличье. На борьбе и выживании было тоскливо: я так многому хотел ещё научиться у мисс Уайт! К счастью, на перемене мы смогли с ней поговорить.

– Как ты справлялся в Эверглейдсе со своим вторым обличьем? – спросила она меня.

– В общем-то, неплохо, – задумчиво ответил я. – Каким-то образом моё акулье «я» всегда было со мной, даже когда я дрался как человек.

Понимаете, что я имею в виду? Кажется, с тех пор, как узнал, что я акула, я стал вести себя иначе. Я знаю, как я силён, поэтому не боюсь использовать эту силу. Глупо звучит, да?

– Вовсе нет – я уверена, что это действительно так, – сказала она. – Как правило, второе обличье влияет на первое. Кстати, это называется «просвечивать». Поскольку ты уже несколько раз превращался, акула в тебе окрепла.

– Значит, если бы я был, например, тюленем, то со временем приобрёл бы больше тюленьих качеств? – восхищённо спросил я.

Мисс Уайт вскинула бровь:

– Только вот ты не тюлень, а одно из самых опасных животных в океане. Ты уже выяснил, кто твои родители? Вполне возможно, что тигровая акула – только один из них.

Я попытался припомнить, что именно говорил мне о них дядя Джонни:

– Они тигровая акула и синяя акула. Хотел бы я знать, как они с этим справляются, но я их никогда не видел. – Голос у меня вдруг задрожал – страшно неловко.

Раньше я прекрасно обходился без родителей, но когда выяснилось, что они живы, но знать меня не желают, сильно переживал. Мисс Уайт молча и терпеливо дожидалась, когда я смогу продолжить. – У вас наверняка всё иначе, да? – спросил её я.

– Да, косаткам семья очень важна. – Алиша Уайт смотрела на воду. – Зато у нас были другие проблемы. Отец работал на суше, он редко превращался в косатку… Однажды он выплыл в море и попал под гребной винт корабля.

– О боже! Он выжил? – с состраданием спросил я.

– Нет, он так и не оправился. С тех пор мать больше не желает иметь дела с людьми – они с моим братом живут исключительно в облике косаток.

– Их можно понять, – сказал я и наконец задал вопрос, который давно не давал мне покоя: – Почему вы начали мне помогать? После того выговора? Это из-за того, о чём я тогда подумал? В тот момент я чувствовал себя страшно одиноким. Вы это почувствовали?

– Да, – просто ответила она.

Потом рог-ракушка возвестил конец перемены.