Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа читать онлайн

- Но какие-то дела у них есть. Вон, документы на столе. Явно юридические, с печатями синими.

- Точно! - Ракитянский пихнул Тихого в спину, требуя уступить ему место в проеме. - Все сходится! У меня, когда первый разговор в казино был по поводу долга, ну... когда я обговаривал срок, в который платить, слышал, как они переговаривались. Что-то про прекращение вливания денег, что надо урезать выигрыши, что усатого взяли, схему закрываем. Я тогда ничего не понял, ясно было, обсуждают свое, внутреннее. И если «усатый» - это именно вот этот мужик, то, получается, деньги поступали в оборот через казино, так? Они ставили клиентов на выигрыши и всовывали фальшивки.

Логично?

- Я тебя точно прибью! - Тин таки уступил место, но отвесил товарищу легкий подзатыльник. - А говорил, все чисто, не что ухватиться! Да тут поле непаханое. Надо только сообразить, за что в первую голову хвататься.

*Дуня стояла за спиной Тобольцева и смотрела на сделанное ей же самой случайное фото. Казалось, что нового в нем, а вот ведь - зацепилась за «синие печати».

Наклонилась ниже, чтобы лучше рассмотреть, но масштаб был слишком маленький.

- Ваня, а ты можешь увеличить документы?

Он кивнул головой и стал увеличивать картинку. По мере того, как кадр становился больше, четкость его терялась.

- Так, тут ничего не видно, - резюмировал Тобольцев. - Нужны исходники. Дуня, я тебе давал исхи? Нет, - вспомнил сам. - Не давал. А ссылки... Ссылки присылал. У себя удалил точно! Болван! Так, может они остались на файлобменнике.

Сейчас, сейчас.Его руки легли на клавиатуру, и пальцы быстро застучали по кнопкам.

«Как пианист», - неожиданно и не к месту прозвучало в голове.

Он ведь рассказывал, что обучался игре на фортепьяно. И если потренироваться, то, может, исполнит «Октябрь». Конечно, исполнит. Дуня не сомневалась. И уже не могла оторвать глаз от его рук. Тобольцев что-то бормотал себе под нос, она почти не слушала. Она смотрела на клавиатуру и представляла, очень ясно и четко себе представляла клавиши пианино, и как эти же самые руки касаются их.

Белых и черных. И рождается музыка. Под этими самыми абсолютно мальчишескими руками. Руками творца. Взгляд скользнул выше - к плечам, шее, зацепился за чуть выступающую линию скулы и застрял на ресницах. Боже, какие у него густые черные ресницы! Совсем как у девчонки, а она и не замечала. Он смотрел куда-то вниз экрана, и ресницы почти легли на щеку, ей так казалось сверху. Это было очень... красиво.