Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кто знает, что они подумали, увидев в небе огненный шар? Возможно, что к ним пожаловал дьявол.

– Дьявол – это чисто земное, – возразил Оливер. – Откуда мы знаем, какие у них суеверия?

– Не знаем. Однако строение тела у них такое же, как у нас, а значит, и нервная система должна быть похожа. Аналогичные изобретения предполагают идентичный склад ума. Я знаю, что утверждение спорное, но я приму его в качестве рабочей гипотезы, пока не придумаю что-нибудь получше.

– Интересно, почему они не оставили арьергард? – задумчиво спросил Оливер.

– И не устроили что-то вроде засады? Просто ушли, бросив дома… Ну и что будем делать?

– Пойдем по следу, – решил Зальцман, поразмыслив. – Покажемся им, пусть посмотрят на нас. Объяснимся мирными жестами. Попытаемся завязать разговор.

Оливер кивнул, и они направились к выходу из деревни.

Утоптанная трава и поломанные кусты подлеска указывали направление исхода селян. Следовать за беглецами не составляло труда: по лесу как будто бульдозер проехал. В пути Зальцман вызвал Маглио и коротко описал обстановку.

– Если поймаете миниатюрную блондинку, – протрещал в наушниках голос Маглио, – забросьте на плечо и доставьте ко мне. Но если это племя шестиметровых сербенов, имейте в виду, я вас предупреждал!

– Ладно, – усмехнулся Зальцман и отключился.

Пока они шли по лесу, что-то зудело в голове у Зальцмана, не давая покоя. Он озирался на высокие безмолвные деревья, едва заметно покачивающие красными ветвями. Вроде бы ничего подозрительного.

Но беспокойство не проходило и не поддавалось анализу.

Он посмотрел на Оливера. Массивный бортинженер тяжело шагал рядом, раскидывая ботинками землю. Зальцман никак не мог разобраться, что его беспокоит, – и вдруг его озарило.

– Не замечаешь ничего странного? – спросил он Оливера.

– Что именно? – Оливер машинально положил руку на бластер.

– Ни птиц. Ни зверей. Вообще никого.

– Возможно, эти формы жизни здесь не развились, – сказал Оливер после раздумий.

– Должны были. Не может быть, чтобы эволюция породила только растительность и людей.

Природа не настолько избирательна.

– Значит, они попрятались. Такие же робкие, как туземцы.

Зальцман кивнул, хотя уверенности у него не было. Уж слишком тихо в лесу. Словно затишье перед грозой. Снова разыгралось воображение, сплетая гротескные, но вполне правдоподобные объяснения происходящего. Возможно, лес – это огромное существо, а люди и животные – его симбионты.

«Чепуха, – сказал он себе.