Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Да и сам ее документ – жалкий клочок бумаги, но мне будет спокойнее, если он исчезнет.

– Доверьте это мне, Сикандер. Я обо всем позабочусь. – Сакарам низко поклонился.

– Сегодня ты обходишься без «саиба»? А я грешным делом решил, что будет неплохо, если ты станешь обращаться ко мне более почтительно. Тебе не помешает потренироваться. И поклонись-ка пониже!

Сакарам выпрямился, сверкая темными глазами.

– Не желаете ли, чтобы я в поклоне вылизал вашу обувь, саиб?

– Почему бы и нет? Тебе не повредит научиться настоящему смирению.

– Смотрите, как бы я при этом не откусил вам большой палец, – предостерег его Сакарам.

Алекс засмеялся, снова придя в хорошее настроение.

– Ступай готовиться к отъезду, дружище. И не забудь купить еще один железнодорожный билет – для няни.

Глава 4

После очередной ссоры с Рози и бурного, со слезами, расставания Эмма устремилась в наемном экипаже на вокзал. Вскоре она уже была на платформе. Перед ней стояли несколько сундуков и деревянных ящиков, в которых находилось все ее имущество.

Она в волнении вытягивала шею, высматривая Александра Кингстона. Он все не появлялся. Тогда Эмма с интересом огляделась.

Вокзал представлял собой величественное здание, украшенное мрамором и бронзой, однако его портила толпа. В ожидании прибытия и отправления поездов индийские семьи разбивали целые лагеря, захватив с собой постели, посуду и верных слуг. Здесь, на вокзале, они вели повседневную жизнь во всей ее красе, не обращая ни малейшего внимания на окружающих.

Рядом в поисках пропитания разгуливали собаки, куры и даже одна корова.

Разносчики с подносами на головах бойко торговали зелеными кокосами, плодами манго, лимонадом, содовой водой и крепким ароматным чаем. Вдоль вокзала протянулись лотки, с которых можно было купить апельсины, бананы, инжир, острые закуски, всевозможные сладости и холодный шербет.

Шествуя по вокзалу, Эмма то и дело натыкалась на торговцев стеклянными браслетами и глиняными фигурками, разрисованными яркими птичками и цветами. Она то и дело уклонялась от попрошаек, цеплявшихся за ее подол и насильно демонстрировавших свои гноящиеся раны и изуродованные конечности.

Помочь всем она не могла, а от помощи хотя бы одному ее настоятельно предостерегли – нищие начнут буквально осаждать ее, пытаясь добиться милостыни для себя. Кроме того, Эмма не раз замечала, что, получив подаяние, древние старухи выпрямляются и удаляются прочь молодой походкой, а изуродованные члены чудесным образом превращаются в здоровые.