Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

При ударе птенец сломал лапку и не смог дотащить себя до укрытия, так что дождь барабанил прямо по нему.

– У него, видимо, что-то с инстинктами было неладно, раз он просто сбросился с ветки, – говорит Руфус.

Птенец по крайней мере осмелился покинуть гнездо.

– Я испугался, что он замерзнет до смерти или утонет в луже, поэтому подбежал к нему, присел рядом на землю и сделал ему крышу из ног, как будто спрятал в домике.

Правда, холодный ветер сыграл со мной злую шутку: я сильно простудился, так что мне пришлось пропустить школу в понедельник и вторник.

– А что случилось потом?

– Не знаю, – признался я. – Помню, что заболел и не пошел в школу, но мое сознание будто бы заблокировало то, что случилось с птенцом. Время от времени я о нем вспоминаю, потому что не нашел тогда лестницу и не вернул его в гнездо. Тяжело вспоминать, что я оставил птичку умирать под дождем. – Я часто думаю, что, помогая этому птенцу, я совершил первый в своей жизни осознанный добрый поступок, который был связан только с моим желанием помочь другому существу, а не с ожиданиями папы или учителей.

– Но для этой птички я постараюсь получше.

Руфус смотрит на меня, глубоко вздыхает, после чего поворачивается ко мне спиной и отъезжает. Грудная клетка снова сжимается; вполне возможно, у меня все-таки есть проблемы со здоровьем, которые обнаружатся сегодня, и я от них умру, но какое же облегчение я испытываю, когда вижу, что Руфус паркует велосипед у тротуара и ставит его на подножку.

– Я сейчас что-нибудь найду, – говорит он. – Не трогай ее.

Я проверяю, нет ли в поле зрения машин.

Руфус возвращается с выброшенной кем-то газетой и протягивает ее мне.

– Что нашел.

– Спасибо. – С помощью газеты я поднимаю с асфальта тельце птицы и ее оторванную голову. Потом иду к общинному саду напротив метро, расположенному между баскетбольной и детской площадками.

Медленно крутя педали, Руфус едет рядом.

– Что будешь с ней делать?

– Похороню. – Я захожу в сад и нахожу уголок за деревом, подальше от того участка, на котором местные садовники высаживают фруктовые деревья и цветы в попытке сделать мир немного ярче.

После я опускаюсь на колени и кладу газету на газон, опасаясь, как бы не укатилась птичья голова. Руфус никак не комментирует мои намерения, но я чувствую необходимость добавить: – Просто не могу оставить птицу на дороге, а то ее выкинут в урну или, чего доброго, будут раз за разом давить колесами.