Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Это не член мой мне диктует, ты знаешь, я не такой. – Я хочу еще раз его поцеловать, потому что он воскресил меня, но сейчас я весь напряжен. Если б меня вдруг подвел здравый смысл, если б я не воевал с таким усилием за то, чтобы быть собой, я бы снова сделал какую-нибудь тупость и что-нибудь ударил, так я сейчас зол. – Мир нереально жесток. Я начал свой Последний день с того, что избил человека за то, что он встречается с моей бывшей девушкой, а теперь оказался в постели с потрясающим парнем, которого знаю меньше двадцати четырех часов… Ужасно.

Тебе не кажется?..

– Мне не кажется что? – Двенадцать часов назад Матео нервничал бы, задавая мне вопрос. Он бы его задал, но тут же отвернулся бы. Сейчас он смотрит мне прямо в глаза.

Я не хочу спрашивать, но, возможно, Матео думает сейчас о том же.

– Что мы умрем, потому что познакомились друг с другом?

– Мы узнали, что умрем, еще до того, как познакомились, – говорит Матео.

– Знаю. Но, может быть, у нас на роду так написано, или на лбу, или еще где.

Знакомятся два парня. Влюбляются. И умирают. – Если это правда, я долбану кулаком по ближайшей стене. И даже не пытайтесь меня остановить.

– Это не про нас. – Матео сжимает мои ладони. – Мы умираем не из-за любви. Мы все равно бы сегодня умерли, что бы ни произошло с нами за день. Ты не просто помог мне остаться в живых. Ты научил меня жить. – Он садится ко мне на колени и прижимает меня к себе, обнимая так крепко, что его сердце бьется о мою грудную клетку.

Готов поспорить, и он чувствует биение моего сердца. – Познакомились два парня. Влюбились. И прожили жизнь. Вот наша история.

– Твоя история получше будет. Правда, концовка еще требует доработки.

– Не думай о концовке, – шепчет Матео мне прямо в ухо. – Потом отодвигается и смотрит мне в глаза. – Я сомневаюсь, что мир сейчас в настроении совершать чудеса, так что нам лучше не ждать и «жили они долго и счастливо». Важно только то, как мы проживаем сегодняшний день. Я, например, перестал бояться мира и людей, которые в нем живут.

– А я перестал быть тем, кто мне не нравится, – говорю я. – Я-старый тебе бы тоже не понравился.

Он улыбается сквозь слезы.

– Ты бы не стал ждать, пока я осмелею. Может, так лучше – все сделать правильно и побыть счастливыми всего один день, чем прожить целую жизнь, утопая в ошибках.

Он прав абсолютно во всем.

Мы кладем головы на подушки. Я надеюсь, что мы умрем во сне. Кажется, это лучший способ уйти.