Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты наверняка знаешь, в какой норе он прячется, пока ты прикрываешь его зад?

— Ублюдок Луневича? — нахмурилась я непонятливо. — Ты о ком?

— Ты вроде не дура. Должна понимать, о ком я.

— Но я не понимаю. Вокруг Луневича каждый первый — ублюдок.

— С некоторыми из них я тоже разберусь. Но больше всех меня интересует его сын. Мелкий крысеныш, — заметно злился Колчин, отчего глаза его опасно потемнели.

— Сын? — невесело рассмеялась я. — И ты туда же…

— Куда же?

— Жевать лапшу, которую Луневич вешает всем уже почти двадцать лет.

— Коротко и понятно! — надавил на меня Колчин, ожидая доступных объяснений.

— Девять. Нет, подожди… десять. Да-да, десять, — углубилась я в свои мысли. — У Луневича было десять подставных сыновей. Все они были почти на одно лицо. Не знаю, может, это результат того, что он накончал в своих многочисленных шлюх одномоментно, может, дети так удачно для него подворачивались. Может, еще что-то… В любом случае, всех их уже нет. Каждый из этих десяти стал разменной монетой, платой, ну, или мишенью для его врагов.

И отдавал он их безжалостно. Потому что знал, что готовится следующий такой же, которого тоже убьют за властолюбие, тщеславие и бескомпромиссность их ненастоящего отца. Луневич никогда не хотел дочку. Он презирал и презирает всё женское, даже собственную дочь. Он ее ненавидел, до двенадцати лет внушал ей самой и всем окружающим, что она — сын. Пока у «сына» не начались месячные. А потом он выкинул его из дома, как бракованного. Велел избавиться.

Кровь пошла, а яйца так и не прорезались. Прикинь, какое разочарование? — невесело усмехнулась я и резко утерла щеку от слезы. — Чуда не случилось. Даже за его большие бабки не случилось того, что он хотел сильнее всего. У Луневича никогда не было сына. У него есть только дочь. Была. Я.

Моя речь закончилась несколько секунд назад, но Колчин так и остался стоять, словно к месту прибитый. Смотрел на меня серыми пасмурными глазами и, кажется, даже не дышал. Складывалось впечатление, что информация до него доходила как по старому ветхому трубопроводу вода.

В момент, когда я решила узнать, будет ли на моё откровение хоть какая-то реакция, в мою шею впились жесткие мужские пальцы, ноги потеряли опору, а я оказалась до темных кругов перед глазами впечатана в стену затылком. В щеку до привкуса крови был вдавлен пистолет."

"— Повтори, — выронил Колчин хрипло. Мужчина дрожал всем телом, ярость кипела в нем как в гребанном адском котле.