Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По крайней мере, он начинался как наказание… Но в тот момент, когда их губы соприкоснулись, он быстро перерос в нечто другое. Нечто дикое, жаркое и совершенно неконтролируемое."

"В ту секунду, когда его губы ожгли ее, все протесты Виктории будто растворились. Она открылась ему, обрадовалась ему и с наслаждением вкусила его знакомое прикосновение. Она потонула в его объятиях. Он придавливал ее к стене всем весом, ее мягкие округлости вжимались в его плоское мускулистое тело.

Она едва могла вынести эту чувственную пытку.

Но он не остановился на достигнутом. Его руки принялись бродить по ее телу, ласкать груди, тут же напрягшиеся под безнравственно тонкой тканью облегающего платья. Неудивительно, что куртизанки носят такую одежду, она усиливает ощущение каждого прикосновения. Более того, Виктория не надела нижнего белья, как настоящая жрица любви, и потому Джастину не требовалось много усилий, чтобы дотронуться до нее. Войти в нее.

И в это мгновение абсолютной слабости она не могла отрицать, что жаждет этого.

Кажется, он прочел ее мысли, потому что принялся стягивать платье ниже и ниже, пока одна грудь не обнажилась. Здравый смысл подсказывал, что она должна бояться такой наготы… Но она не боялась. Она выгнулась ему навстречу, когда он прервал поцелуй и стал постепенно спускаться вдоль ее тела. Он обнял ее и слегка приподнял, чтобы добраться до набухшей вершинки.

Викторию будто ожгло огнем. Каждое прикосновение жаром отдавалось в сокровенных глубинах ее тела. Еще немного – и она сдастся.

Особенно сильная ласка заставила ее бедра вздрогнуть и прижаться к… Взрыв ощущений. Его мужское естество, горячее, напряженное, жаждало соприкосновения с ней. И она не хотела ему отказывать.

– Видишь, – прорычал он и еще раз прошелся языком по груди, – если ты хочешь мужчину, все, что тебе нужно, – это я!

Виктория застыла. Его слова разорвали туман блаженства. Будто ее облили холодной водой. Когда-то он и вправду был ей нужен.

И это не повторится.

Со сдавленным вскриком она вывернулась из его объятий и оттолкнула его.

К ее удивлению, он без возражений отступил. В тусклом лунном свете, который силился рассеять тьму в этом укромном уголке террасы, он смотрел на нее. Она знала, что за зрелище представляет собой: в спущенном платье, с грудью, все еще блестящей от его поцелуев, растрепанными волосами и опухшим ртом.

Она выглядит как шлюха. Как куртизанка, которой притворяется.

– Я не хочу тебя, – проговорила она, задыхаясь и лихорадочно оправляя платье.