Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Устроились по-домашнему, чай пили не спеша и и так же неторопливо обменивались новостями.

Как бы между прочим Нечай сказал:

— Помнишь Еву Сокольскую?

Малеванный покопался в памяти, но припомнить не смог.

— Ну, красивая такая, черноглазая. Живет в доме на отшибе, красной черепицей крытом?

— У вас в Зеленом Гае что ни дивчина, то красивая та чернобровая. Бандитов переловим — приеду свататься, — отшутился Малеванный, а сам насторожился: не такой человек Нечай, чтобы ни к тому ни к сему судачить о девчатах.

Нечай ненавидел бандеровцев и не раз доказывал свою храбрость в облавах.

После женитьбы на Владе бывший инструктор райкома комсомола окончательно переселился в Зеленый Гай и стал там секретарем комсомольской организации. Осенью мечтал уехать учиться в сельскохозяйственный институт.

— Ева у нас приметная. Между прочим, очень на учительницу Шевчук похожая. Как в песне поется: русы косы до пояса…

— Не узнаю Нечая, — засмеялся Малеванный. — Женился, а на чужих девчат засматриваешься. Тебе теперь только и остается, что другую песню петь: гарна Маша, та не наша…

Иван невозмутимо продолжал:

— Года три назад родила Ева Сокольская дочку…

— Как говорят в таких случаях, пусть растет пригожей да счастливой…"

"— Дивчинка хорошенькая, — подтвердил Нечай.

— Веселая такая, приветливая. Вот только одна беда — нет у ребенка отца. И никто на селе не знает, как ее по отчеству величать. А ведь не от божьего ж ветра Ева рожала…

Старший оперуполномоченный развел руками.

— Ну, это ее личное дело. Может, кого полюбила крепко, женатого, к примеру.

Семью чужую рушить не захотела, а любовь свою не переборола.

— Бывает и так. Только тут все по-другому. Кажется мне, что обвенчался ее суженый с лесом и освятил их брак не поп, а проводник Рен.

Малеванный круто повернулся к Ивану, стер с губ добродушную улыбку:

— При чем тут Рен? Говори яснее, загадки в таких серьезных делах ни к чему.

— Ты, конечно, знаешь, что когда мы партизанили, уходили в дальние рейды, разбойничали в этих местах варьяты[20] Рена.

Рен даже на белом коне к фашистскому коменданту в гости приезжал, самогонку с ним пил…

— Действительно, этот злодей бродил в наших лесах.

— Вот, вот. Села сжигал, людей в землю вгонял. Его и по сей день хорошо помнят — кровавой памятью. И не одна вдова перед иконами поклоны бьет: пошли, боже, смерть Рену злую и тяжелую, развей его прах ветром, чтоб не осталось ни роду, ни племени.

Нечай потянулся к пачке с сигаретами, глубоко затянулся, немного успокоился.