Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я понятно объясняю? Представь себе, ярко-алая кожа с головы до ног сама по себе раздражает, но одновременно и завораживает, а если еще пуговички сверху расстегнуть и грудь выставить? Да ни один нормальный мужик тебе на лицо и смотреть не станет. Парики мы им надели одинаковые, глаза сделали в черной краске, губы яркие и одинакового рисунка, это нетрудно. Сначала все лицо и губы покрываешь тоном, потом рисуешь контуром, чего хочешь, и накладываешь помаду поярче, вот и весь секрет. И можешь быть уверен, что никакие другие особенности уже никто не разглядит.

Тем более мужикам-то этим страшно было, а когда человеку страшно, он никогда в лицо не смотрит тому, кого боится. Девочки потом говорили, что все трое как им в вырез уставились, так и глаз не поднимали. А Анастасия Павловна как раз на это ставку сделала и девочкам на шею одинаковые кулончики повесила, с дефектом.

— Слушай, чего ты ее все Анастасией Павловной называешь? Она же не чужая тебе, она моя сестра.

— Ты что?! — Даша даже поперхнулась от такого кощунства.

— Она такая… Да она почти лучше всех на свете. У меня язык не повернется ее по имени называть.

— Что значит: почти лучше всех? — подозрительно приподнял голову Александр. — Я что-то не понял это «почти». Тебе в ней что-то не нравится?

— Да нет же, Санечка. Лучше всех на свете — ты. А Анастасия Павловна — следующая. Хочешь, я тебе чай принесу?

— Принеси, — благодарно ответил Саша, не переставая удивляться своей слепоте и своему счастью.

Уже уходя, он обнял Дашу и нерешительно спросил:

— Даня, ты подождешь, пока я разберусь со своими семейными делами? Я обещаю, что не буду затягивать.

Только ты подожди. Не бросай меня.

— Конечно, я подожду, — с улыбкой ответила она. — Занимайся ими столько, сколько нужно. Я никуда не тороплюсь.

В зале стоял ровный негромкий гул, как всегда во время мероприятий по служебной подготовке. Никто толком никого не слушал, все отсиживали повинность, стараясь извлечь из нее максимум пользы и пообщаться с приятелями, почитать, набросать давно ждущий своей очереди документ или просто подумать.

Настя сидела в заднем ряду и шепотом обсуждала со своим коллегой Юрой Коротковым перипетии его затянувшегося романа, который длился уже больше двух лет, что было для любвеобильного Юры просто-таки олимпийским рекордом.

— Ее муж скандалит, потому что она отказывается ездить на дачу, — трагическим шепотом сообщил Коротков.

— А почему она отказывается? Пусть бы ездила.

— Она не хочет.