Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мальчик был горд, что угодил в полицейское расследование, и доволен тем, что на сегодня избавлен от работы по дому.

– Похож, – ответил хозяин на вопрос Столбова. – Но не он.

– Точно?

– Очень похож, но точно не он, – ещё раз подтвердил хозяин магазина.

– Ну, что же, – разочаровано проговорил Столбов, – Семёнов, верни мальчика в имение Шляпниковых, а у меня ещё дела.

Вернувшись домой, Столбов не переставал думать, что он упустил, какую информацию не собрал.

– Что случилось? Что-то на службе, неприятности? – угадала хозяйка, накрывавшая ужин Ивану Петровичу.

– Мне кажется, Маша, у меня никогда не было такого дела, по крайней мере, давно, – ответил Столбов.

– Не верю я, что твой Ваня преступник, не похож.

– Не похож. И интуиция моя супротив этого. Но всё говорит за то, что они сговорились с Торотынским.

– Как жаль.

– И мне.

Утром Илья Петрович открыл глаза, и первая его мысль была: «конюх». Почему его не было ни в день убийства, ни во время расследования? Это единственный человек с кем они так и не смогли переговорить.

Через полчаса пристав сидел на коне.

– Не рано на службу? – спросила хозяйка.

– Я в «Родники». Может, это и пустое уже, но нужно довести всё до конца.

В имении он сразу наткнулся на садовника.

– Игнатьевич, а где Людмила Павловна?

– Так она на завод спозаранку подалась, вернется теперь, поди, только к вечеру.

– А что ваш конюх то, вернулся из Москвы?

– Федька то? Да, возвернулся недавно. Позвать что ль?

– Да. Вон в беседке с ним поговорю.

– Давайте коня, поставлю пока в конюшню и напою.

Столбов прошелся до белой деревянной летней беседки, увитой вьющимися растениями с неизвестными ему названиями. Туда скоро и подошёл конюх.

– Фёдор? – пристав посмотрел на поджарого и опрятно одетого мужчину лет тридцати в начищенных сапогах и щеголевато сдвинутой кепке.