Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они выстроились гуськом: впереди Алиса, за ней Олег, далее санитар, везущий каталку с Квазимодо, и Алексей Михайлович – замыкающий.

Ведя Олега за руку, Алиса чувствовала себя Ариадной, давшей Тезею клубок ниток, с помощью которого древнегреческий герой выбрался из страшного лабиринта Минотавра."

"Все двери на пути были открыты, даже ворота. Царила паника, и поэтому процессия легко миновала озадаченных охранников и выбралась наружу.

– Ну вот, – Алиса оглянулась на друзей. – Мы и вышли.

Ей хотелось смеяться и прыгать, несмотря на бесконечную усталость и измотанность.

Свежий воздух и ощущение свободы придавали сил. В небе торчала изогнутая половинка луны, темнели деревья, окружавшие клинику со всех сторон, перед ними, едва различимая в темноте, лежала колдобистая проселочная дорога.

Было холодно, хорошо, что Олег успел позаботиться о теплой одежде и обуви. Алисе досталось похожее на солдатское пальто и ботинки размеров на пять больше, но ничего – и это не проблема.

Теперь нужно куда-то идти, прятаться от ожидаемой погони, но все это было в этот момент уже не важным.

Самое главное сейчас – дурманящее ощущение победы.

– Надо отдохнуть, – проговорил отец Олега, и Алиса опомнилась: он находился в заточении так долго, что, должно быть, и вовсе забыл вкус свежего воздуха.

Они отошли за ближайшие деревья и уселись на поваленный ствол. Лучше бы было забраться подальше в чащу, но, когда первая эйфория прошла, Алиса тоже поняла, что едва стоит на ногах. Оставалось надеяться на чудо.

И оно произошло: клиника продолжала оставаться темной, а погоня все не показывалась.

«Интересно, почему? Знать бы, что там происходит», – думала Алиса, жадно вдыхая холодный осенний воздух, пахнущий хвоей и прелой листвой.

* * *Итак, хозяин был мертв, причем умер такой страшной смертью, которую Гуттаперчевый, не знакомый с понятием гуманизма, все же не пожелал бы злейшему врагу. Значит, нужно схватить мать и бежать из лаборатории подальше, пока их не настигли те, кого хозяин считал безобидным и безропотным материалом.

Что делать с матерью, можно решить и потом.

Обдирая в спешке колени и локти, карлик выбрался из вентиляционной отдушины и словно провалился в глубокую темную яму. Было абсолютно темно, хоть глаз выколи. Вероятно, во время свалки в комнате управления замкнуло, и резервное освещение вырубилось.

Он прислушался. Из левого коридора доносился глухой рев. Значит, идти нужно куда угодно, только не туда.