Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не могу! Но, черт возьми, где мне взять денег, чтобы мы все не потеряли? Кто кроме Тимура согласиться помочь отцу?

Никто! Ни один его влиятельный «друг» не станет связываться с утопающим. Тем более оставшимся без денег."

"Откидываюсь на спинку сиденья, чуть ли не плача от отчаяния. Я ничего не придумала. В голове сплошной сумбур.

Ещё раз, бросив напряженный взгляд на офис Тимура, завожу мотор и выезжаю с парковки. Пора возвращаться домой и разочаровывать родителей. Воронцов нам ничем не поможет.

Нужно искать альтернативу.

И как можно скорее. Кредиторы способны нагрянуть в любой момент.

Дорога занимает минут двадцать. Оставляю машину Сергею, чтобы загнал ее в гараж. Захожу в особняк, кидая ключи от машины на столик. Настраиваюсь для неприятного разговора. Прокручиваю его в голове.

— Алиса, ты уже вернулась? — от неожиданности подпрыгиваю на месте, схватившись за сердце. — Как покаталась?

— Чудесно, — натягиваю на лицо искусственную улыбку, она не должна знать про финансовое положение отца. — Ты с фитнеса?

Нужно ее чем-то отвлечь.

Иначе начнет расспрашивать, куда я ездила. Изменилось ли что-то спустя пять лет? Наврать не получится, так как ничего не видела.

Мама не переживет такого удара. Поэтому мы решили ей ничего не говорить.

— Конечно, — довольно улыбается, покрутившись вокруг своей оси. — Такое совершенное тело нужно всегда держать в тонусе, — шлепает себя по ягодице.

— Мама, — театрально закатываю глаза, смеясь над ее выходкой.

Марина Задорожная, моя любимая мамочка, и, правда, очень красивая, эффектная женщина.

Светло-русые волосы до плеч, темно-карие глаза, стройная фигурка. Внешностью я пошла в нее.

Нас даже иногда сестрами называют, чего мы не опровергаем.

— Тебя, кстати, отец ждет в кабинете. Весь взволнован, словно скоро ему вручат очередную премию, — говорит из гостиной.

— Тогда пойду к нему, — сглатываю застрявший ком в горле.

Паника вновь берет власть над телом и разумом. Я боюсь встретиться с отцом, боюсь ему сказать, что все надежды напрасные.

Ноги становятся ватными.

Не двигаются. Ладони потеют. По позвоночнику бежит мерзкий холодок.

Папа на меня так рассчитывал. Думал, что Тимур нам поможет. А он… он предложил лечь под него, чтобы долг закрыть.

— Проходи, дочка, — уставший голос отца режет по сердцу словно вилка по стеклу. — Ну как? Удалось поговорить с Тимуром?

Сажусь на диван, сцепив руки в «замок». Трясет. Голова раскалывается. В его глаза, горящие надеждой, смотреть не могу. Сердце в груди щемит. Невыносимо больно.