Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Простите, но я не следила за вашей…гостьей, — с обидой, капельку надменно. — С вашего разрешения я пойду, — возвращается в дом.

— Камеры, — вдруг приходит мысль в голову. — Они по всему периметру.

На посту охраны проверяем мониторы. Прокручиваем вчерашний день. Меня всего трясет. От страха за Алису, от неведения того, куда она могла деться.

Марина Петровна еле слышно всхлипывает, шмыгает носом. Чувствую ее осуждающий, ненавистный взгляд. Знаю, о чем она думает. Что дочь ее снова не сберег. Что позволил куда-то…

— Пробей-ка мне номера по базе таксопарка, Зайцев, — едва на экране появляется Алиса, садящая в такси, отец звонит своему лучшему технарю.

В народе просто хакеру. — Точно? Интересно девки пляшут.

— Что? — терпение лопает. Дышу с трудом. Как при быстром беге.

— Такая машина у них не числится. Да и номеров таких не существует. Они липа. Подделка.

— Моя милая доченька, — Марина Петровна хватается за спинку стула и медленно скатывается вниз. — Алиса. Частичка души моей.

У нее обморок. Или что-то похуже. Охранник вызывает скорую. Отец снова кого-то набирает. Орет в трубку, чтобы проверили телефонные звонки и смс-ки Ольги. Не понимаю, почему он ее подозревает. Она же не может быть в этом замешена.

— Вчера твоя домработница звонила вовсе не в такси, а Екатерине Смолиной. Также как и весь этот месяц.

Какого хрена она это делала? Что за фигня? Нужно немедленно выяснить. Выбить из нее признание. Любой ценой. Даже самым жестоким методом.

Бесит, когда мои люди ведут дела за моей спиной. Тем более с бывшей любовницей.

— Тварь! — ору, залетая в комнату Ольги. — Какого хуя ты с Катей связалась? Докладывала ей на меня, да?

Женщина вжимается в стену. Глаза испуганно бегают. Губы дрожат. Тело трясется как у припадочного. Руки складывает в замок, переминается с ноги на ногу. А я, подхлестываемый адреналином, готов на мелкие клочки ее порвать. Уничтожить. Сровнять с землей.

— Тимур, не горячись, — отец кладет руку мне на плечо и не дает подойти к Ольге еще ближе.

Задавить ее, убить одним лишь взглядом.

— Простите меня, Тимур Андреевич, — виновато опускает голову, на что бешусь еще сильнее. К черту ее извинения. — Екатерина платила мне, чтобы я рассказывала ей обо всем, что творится в доме. Особенно после приезда Алисы Мих…

— Сука! — пинаю рядом стоящий стул, который летит через всю комнату.

— Она же так вас любит, — несет какой-то бред, заступается за стерву.