Царь нигилистов 5 (СИ) читать онлайн

Вдоль дороги шумели леса с последними отцветающими рябинами и зацветающими липами, и воздух был наполнен их сладковатым ароматом, смешанным с запахом хвои и одуванчиков.

Саша откинулся на сиденье и открыл Локка. « Two Treatises of Government», — гласило название. То есть «Два трактата о правлении». Тот самый труд, за который Джон Локк считается отцом политического либерализма. Альфонский знал, чем угодить гостю.

Тут кот поднял голову, навострил уши, сказал: «Мяу!» и поскреб когтями пол в клетке.

— Как назовете, Александр Александрович? — поинтересовался Гогель.

— Генрих Киссинджер, — сказал Саша.

— «Генрих Киссинджер»? — переспросил Гогель. — Почему?

— Очевидно же, что Киссинджер, — пожал плечами Саша. — А «Генрих» — имя такое мягкое и пушистое.

— Ну-у, — протянул гувернёр.

Но возражать не стал.

Кот сказал: «Мяу» ещё раз.

И принялся непрерывно и занудно мяукать и скрести клетку.

— Погулять хочет, — предположил Саша.

Отложил отца английского либерализма и с опаской посмотрел на приоткрытое окно.

Но клетку отворил.

Генрих Киссинджер сиганул наружу и тут же оказался на спинке дивана над головой у Гогеля в опасной близости от окна. Саша бросился к ремню для поднятия рамы и успел захлопнуть проём прямо перед носом у рыжего бандита. Последний был спасен, однако о лесных ароматах пришлось забыть. В купе резко стало душно.

Пушистое существо с мягким именем, однако не успокоилось, а принялось нарезывать круги по купе, периодически путая спинки диванов с широкой генеральской грудью гувернера и Сашиной гусарской курточкой.

Потом оно оказалось у Гогеля почти на голове и принялось играть с его волосами. В следующую минуту Саше пришлось властно пресечь попытку подрать бархат сиденья, поймав разбойника.

«Валерьянкой его что ли напоили на дорогу», — подумал Саша.

— О, Господи! — отреагировал Гогель. — Александр Александрович! Лучше бы собаку завели!

— Ничего, — улыбнулся Саша. — Ему просто страшно. Стук колёс, качка, поезд.

И погладил бандита.

Тот вырвался и забился под сиденье.

— Ничего привыкнет, — сказал Саша.

Дал ему поскучать в одиночестве, до остановки, а потом извлёк на свет божий и устроил у себя на коленях. Кот всем видом своим показывал, что делает самозваному хозяину одолжение, только что не вырывался.

Ужинали в Твери.

Саша с трудом запихнул в клетку упирающееся животное, и они вышли на платформу.