Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Фома неверующий! Тебе мало? Я действительно вижу будущее. Фрагментарно, не все и не полностью, но иногда очень подробно.

Кропоткин на минуту замолчал.

— Прочитаю и проверю, — наконец, сказал он.

— Давай! А какой у твоего брата любимый поэт?

— Веневитинов, — сказал Кропоткин.

— Я даже не помню, читал я его или нет, — проговорил Саша. — Если читал — то совсем не тронуло. Надо исправляться.

— Мне тоже не нравиться, — сказал Кропоткин, — ты удивишься, но я Некрасова люблю.

— Почему это я удивлюсь? — спросил Саша. — Я его тоже люблю.

И прочитал:

'Без отвращенья, без боязни

Я шел в тюрьму и к месту казни,

В суды, в больницы я входил.

Не повторю, что там я видел…

Клянусь, я честно ненавидел!

Клянусь, я искренно любил!'

— Да! — воскликнул Кропоткин. — Именно оно!

— Слушай, а мы точно не братья? — спросил Саша. — Твоя матушка точно не служила в юности при дворе?

Кропоткин бросил на Сашу свой огненный взгляд.

— Извини, — сказал Саша.

— Ну, совсем шуток не понимаешь!

— Я всё равно не могу тебя вызвать, — сказал Кропоткин, — ты великий князь.

— Вызвать можешь, — возразил Саша. — Просто за это смертная казнь. Можно подумать, что это тебя остановит. Можно подумать, что я на тебя донесу. Но я не буду с тобой стреляться. Пульну в воздух.

— Ладно, — сказал Кропоткин.

— Знаешь, отец запретил мне преподавать в воскресных школах, не по чину, говорит.

— Значит, в воскресенье тебя не будет?

— В воскресенье я буду, — возразил Саша.

— Я вытряс разрешение заниматься хотя бы их организацией. Буду инспектировать классы и делать вид, что я не учитель.

— Может быть, и правильно, — сказал Кропоткин. — Организатор ты, вроде, неплохой.

— Организатор должен вести за собой. Представь: Наполеон на Аркольском мосту, в парадном мундире, подпоясанный трехцветным поясом, под революционным флагом, с саблей в руке лично ведёт в атаку свою армию.

Прямиком к победе. И почему папа не нравится этот образ?

Кропоткин усмехнулся.

— Меня в детстве учили, что революция — это смерть с косой.

— Не без этого, — заметил Саша. — Хотя бывают и бархатные революции, и революции сверху. Так что косу можно затупить. Умеючи. А по поводу школ: просто боюсь, что все разбегутся.

— Не разбегутся, — возразил Кропоткин. — В крайнем случае, справимся без тебя.

— Вау! — улыбнулся Саша.