Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А знаете, чем это кончилось, Ваше императорское Высочество?

Глава 19

— Нет, — сказал Саша. — И чем?

— В 1810-м школу преобразовали в Училище колонновожатых, и большая часть тех, кто слушал наши лекции, числом более сорока человек, блестяще сдали экзамены и перешли туда.

— Колонновожатых? — переспросил Саша. — И все туда пошли? Звучит не очень престижно.

— Училище готовило офицеров Генерального штаба, — объяснил министр.

— А! — сказал Саша. — Тогда понятно.

— Училище располагалось в Москве, — продолжил Муравьёв, — в нашем доме на Большой Дмитровке.

Потом ещё одно открылось в Санкт-Петербурге.

— Пока всё замечательно, — заметил Саша.

— И оставалось таковым до декабря 1825-го.

— А, — сказал Саша. — Все колонновожатые, как один, вышли на Сенатскую площадь?

— Я много слышал о вашем замечательном уме, Ваше Императорское Высочество, — вздохнул Муравьёв. — Да, вы почти угадали. Не столь ужасно, не все, но почти три десятка наших выпускников оказались причастны к мятежу. Более того, тринадцать их них были осуждены по разным разрядам: от второго до четвёртого.

Тринадцать!

— Математика виновата? — поинтересовался Саша.

— Вы зря иронизируете, Ваше Императорское Высочество, — упрекнул Муравьёв.

— Если интеллектуалы массово оказываются в оппозиции, это означает, что правительство делает что-то не то, — заметил Саша.

— Как вы мягко, Ваше Императорское Высочество! — сказал Муравьёв. — Не в оппозиции, а в заговоре.

— Если интеллектуалы массово оказываются в радикальной оппозиции, — уточнил Саша, — это означает, что правительство делает что-то радикально не то.

Или не делает того, что необходимо. Освобождение крестьян назрело — не освободили, парламент назрел — не созвали, конституция назрела — не приняли. А Александр Павлович, при всём моём к нему уважении, увлёкся мистицизмом, вместо того, чтобы дело делать

— Причём тут правительство! Просто мечтали видеть себя Мирабо и Дантонами! Одно пустое тщеславие! К власти рвались, не имея ни малейшего представления о том, что в стране происходит.

— Были безумно далеки от народа, — хмыкнул Саша. — Мечты к заговорам не приводят, Михаил Николаевич, для заговоров нужно реальное недовольство.

— По-разному бывает, — сказал Муравьёв. — Бывает и блажь. Я не сомневаюсь в ваших благих целях, Ваше Императорское Высочество, но мой долг вас предупредить. Результаты могут оказаться неожиданными. Я уже молчу о том, кого вы набрали. В училище колонновожатых принимали только дворян.

— Не спасло, — усмехнулся Саша.