Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Температура между нами — кипящие сто градусов, она согревает меня после затяжной зимы.

Я близко, очень близко, и Мирон, как и всегда, это знает. Оттягивает мой затылок, напряженно вглядывается в глаза. Он всегда любил наблюдать мой оргазм. Я не испытываю и тени смущения даже несмотря на разверзшуюся между нами пропасть: добросовестно отдаю ему каждый горловой всхлип, каждую запредельную эмоцию. Сквозь дрожащие ресницы я вижу как он жмурит глаза, чувствую давление руки, вкус его губ. Между ног распирает удвоенной пульсацией, становится нестерпимо горячо и мокро.

Белье пропитывается вытекающей спермой, прилипает к коже.

Толчки угасают постепенно: снижают темп и спустя минуту окончательно замирают. Я обнимаю Мирона за шею, жмусь лбом и дрожу, хотя на то совсем нет причины — мне по прежнему жарко. Не хочу шевелится первой, но ведь конец этому спонтанному единению не избежен. Напоследок глажу пальцами его щеки, оставляя на них нежные метки, трогаю лоб губами.

Мирон приподнимает мои бедра, выдергивая себя, деликатно возвращает меня на сиденье.

Я свожу ноги, раскатываю до колен платье. Ничего из этого я не хочу делать, просто знаю, что так надо.

Слышится звук задергиваемой молнии, металлическое звяканье пряжки, после которых я решаюсь повернуть голову. В полумраке салона профиль Мирона выглядит высеченным из камня — я не могу разглядеть его эмоций.

— Я верну водителя, — произносит он сипло, его взгляд бегло ощупывает меня: — Ты привела себя в порядок?

Я киваю, после чего и он толкает дверь и выходит.

Мне вдруг становится страшно, что вот так все закончится. Что вместо него вернется лишь таксист и домой я поеду одна. Я не успела осмыслить свои ожидания, но точно знаю, что отпустить вот так его не готова.

Когда пассажирская дверь распахивается, я судорожно выдыхаю. Разумеется, он бы так не поступил. Это ведь все еще он."

"— На Дунаевского? — смущенно буркает водитель.

Я с запинкой отвечаю «да». Он не пригласит меня к себе. На сегодня достаточно сказки.

Дорога проходит в тишине. Мирон смотрит в окно, я разглядываю покачивающуюся над торпедой бумажную елочку. Мыслей нет, есть лишь желания. Вернее, лишь одно: не расставаться с ним. Только сегодня пусть он со мной останется — еще немного удачи, а позже я придумаю план.

— Подъезд? — уточняет водитель вполоборота.

— Третий.

Наше время иссякло, но я все еще верю, что Мирон выйдет меня провожать. Он распахивает дверь, подает мне руку, чтобы помочь вылезти.