Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вот видишь, Сельмочка! — воскликнул Штерн. — Что нам теперь делать? И чего только мы не натерпелись из-за твоей мебели красного дерева! Из Кобленца выехали на четыре месяца позже, чем следовало, — ты ни за что не хотела с ней расстаться. Это влетело нам в восемнадцать тысяч марок налога за право выезда из рейха. А теперь мы стоим на улице, а пароход ведь не ждет.

Штерн склонил голову набок и озабоченно посмотрел на Морозова.

— Ну, что прикажете делать? — спросил он расстроенным голосом. — Вшивые боши! Вшивые эмигранты! Узнай он, что мы евреи, так тут же обзовет нас sales juifs,[26] и тогда всему конец.

— Дайте ему денег, — посоветовал Морозов.

— Денег? Он швырнет их мне в лицо.

— И не подумает, — возразил Равик. — Если человек так бранится, значит, его можно купить.

— Это не в моих правилах. Тебя оскорбляют, и ты же еще должен платить.

— Оскорбление считается настоящим лишь тогда, когда оно адресовано вам лично, — заявил Морозов. — А тут прозвучали оскорбления общего характера.

Нанесите этому человеку ответное оскорбление — суньте ему денег.

В глазах Штерна мелькнула улыбка.

— Хорошо, — сказал он Морозову. — Очень хорошо.

Он достал несколько кредиток и дал грузчикам. Они с презрительным видом распихали их по карманам. Штерн с не менее презрительным видом спрятал бумажник. Грузчики осмотрелись и приступили к погрузке обюссонских кресел. Буфет они демонстративно взгромоздили в последнюю очередь. Вдвигая его в фургон, они наклонили его так, что правый бок задел стенку кузова.

Сельма Штерн вздрогнула, но ничего не сказала. Штерн вообще не обратил на это никакого внимания. Он в сотый раз проверял свои визы и документы.

— Ничто не выглядит так жалко, как мебель на улице, — сказал Морозов.

Началась погрузка вещей семейства Вагнер. Несколько стульев, кровать, казавшаяся под открытым небом неприличной и словно грустной. Два чемодана с наклейками «Гранд-отель, Гардоне, Виареджо» и «Адлон, Берлин». Вращающееся зеркало в золоченой раме — в нем отражалась улица.

Кухонная утварь. Невозможно было понять, зачем люди тащат всю эту рухлядь в Америку…

— Родственники! Все это устроили наши родственники из Чикаго, — сказала Леони Вагнер. — Они прислали нам денег и выхлопотали визу. Всего-навсего туристская виза. Потом придется выехать в Мексику. Это все родственники.

Ей было не по себе. Под взглядами остающихся она чувствовала себя дезертиром, и потому ей хотелось быстрее уехать. Леони помогала грузить вещи.