Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сейчас выяснится, что это новое мистическое увлечение рейхсфюрера. И ради того, чтобы побеседовать об этом, он и выдернул штандартенфюрера абвера из Берлина? Дело, однако, оказалось несколько серьезнее.

Поддержать разговор об истории Фатимской Девы Рабе поначалу удалось. К счастью, тексты, связанные с ней, были включены в учебники португальского, по которым он учился. Португальцы слишком гордились этим своим главным чудом, чтобы упустить такой шанс и не напомнить о нем иностранным студентам.

Постепенно штандартенфюрер начал понимать, куда клонит Гиммлер.

Похоже, он решил сделать фатимское чудо своим собственным открытием. Разумеется, открытием в интересах рейха.

– История довольно любопытная, – задумчиво констатировал рейхсфюрер, блеснув своими знаменитыми на весь мир очками.

– Любопытная, но какая-то очень невнятная, – позволил себе легкую ремарку Рабе. Гиммлер на мгновение взглянул на него с интересом, но тут же этот интерес потерял.

– Невнятна не сама история, – нарочито мудрым голосом сказал рейхсфюрер и сам собой залюбовался.

– Невнятной, как обычно, остается роль Ватикана.

Слово «Ватикан» он произнес с плохо скрываемым раздражением. Рабе сразу это уловил, вспомнив о больной мозоли Гиммлера, и решил обязательно использовать этот мотивчик в дальнейшем разговоре.

– Папе понадобилось чуть ли не пятнадцать лет, чтобы вообще признать, что в Фатиме произошло нечто существенное, – напомнил рейхсфюрер. – А на днях епископ Лейрийский собрал журналистов с одной только целью. Он разрешил им сфотографировать некий запечатанный конверт, в котором якобы хранится третий секрет Фатимы, записанный этой сестрой Люсией.

«Ах вот почему он зацепился за эту тему!» – понял Рабе. Эта новость о епископе и конверте прошла мимо него, слишком много работы было в последнее время. Да и, честно сказать, если бы даже эта новость попалась ему на глаза, вряд ли он вообще обратил бы на нее внимание.

– Надеюсь, вы не думаете, штандартенфюрер, что я склонен верить каким-то сказкам, которые придумали церковники.

К тому же ватиканские церковники, – насупился Гиммлер, тяжело глядя на Рабе. – Но если уж они придумали такую игру, то почему бы ее не поддержать? Меня интересует не легенда про Святую Деву. Меня интересует то влияние на умы, которое эта легенда имеет на сегодняшний день. Если верить всем этим статьям про многотысячные толпы паломников, то почему бы этим страждущим не предложить себя вместо Девы Марии?

Рейхсфюрер замолчал и выжидательно посмотрел на Рабе.