Лёха?! Действительно, полный придурок! Нет, он давно догадывался, что Светка гуляет, но чтобы с таким уродом! Саша время от времени еще спал с женой, но без особого энтузиазма, тут она права. Но Светка давно перестала его возбуждать, вызывая лишь чувства жалости и раздражения. Он был не из тех мужчин, что любят сладкие примирения после жарких ссор. Он и ссориться-то не любил.
Тамара вскочила и, неловко протиснувшись мимо мрачного Александра, выбежала из квартиры. Светка убирала со стола и на него не смотрела.
Потом поставила разогревать суп, подала тарелку с ложкой, хлеб. Саша вымыл руки, сел за стол – все молча. Съев суп и гречневую кашу с котлетой, он взял из миски большое краснобокое яблоко и смачно откусил. Светка мыла посуду, потом, не поворачиваясь, произнесла:
– Скажи уже хоть что-нибудь.
Саша еще помолчал, а потом сказал, с ненавистью глядя в ее спину:
– Занесешь в дом какую-нибудь грязь – убью.
И ушел. А Светка выронила мыльную губку и заплакала. С тех пор Саша стал считать себя свободным.
Конечно, в этом оправдании собственной возможной измены было что-то детское: «Она сама начала!» Но почему он должен хранить верность этой суке?! Он тут же развелся бы, но как же Янка? Саша даже с юристом посоветовался, и тот подтвердил, что ребенка присудят матери. Так что оставалось только терпеть. Он давно понял, что Светка его не любит, но раз уж поженились, надо стараться. Он-то старался, а она не утруждалась. Не сразу Александр осознал, что жена его не уважает и даже слегка презирает: взял ее с ребенком, не пьет, не курит, не скандалит, не гуляет.
Полная противоположность бывшему мужу, которого она никак не могла забыть. И Саша чувствовал, стоит тому только поманить ее пальцем, тут же кинется на шею. Иногда он об этом мечтал: пусть бы катилась к нему, а их с дочкой оставила в покое!
Правда, своей новой свободой Саша никак не пользовался – не хотелось. До тех пор, пока к ним на работу не пришла Наталья. Все так ее и звали – полным именем, потому что она была именно Наталья: мягкая, плавная, вальяжная, но при этом улыбчивая и кокетливая.
«Кошка домашняя средней пушистости», – говорила она про себя. И правда, что-то в ней чувствовалось кошачье, но уютное и мирное, в отличие от Светки, которая, несомненно, тоже была кошкой, но уличной, подзаборной. Несмотря на «кошачесть», никто к Наталье не клеился, потому что имя мужа не сходило у нее с уст: Толик то, Толик сё. Да еще двое детей! Какие уж тут романы.
