Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она дождалась момента, призванного развеять ее сомнения – лежа в кровати, прозектор коротким заклинанием усыпил сущностей света в настенных плафонах. К счастью, в ощущениях Морриган мало что изменилось. У нее все еще не было тела, а с ним – и органов чувств, и потому единственной явной переменой стала обрушившаяся на нее темнота. В ней Морриган – лишь один из лоскутов цвета ночи – и затерялась до самого утра.

Эти долгие часы были наполнены мыслями, как серебряная чаша монарха вином – до краев. Мыслей о матери и Доминике, о Клио и голубке, а еще – о новой роли сестры.

Клиодна Блэр, которая всю сознательную жизнь мечтала стать врачом и держаться как можно дальше от магии, все-таки стала ведьмой. Ее заставили. Морриган, бокор Ганджу, ее воскресивший, Барон Суббота, вливший в вены Клио силу духа Лоа. И, лишь отчасти, их загадочный отец, заронивший в младшую дочь зерно сноходческого дара. Мог ли он даже предположить, что только смерть взрастит в Клио крохотное зернышко магии, словно в черноземе?

Никто из них не мог знать.

И снова будто бег по заколдованному кругу. В голове – одна и та же мысль, которую Морриган внушала себе с того самого момента, когда обнаружила мертвое тело сестры. Воскресив Клио, она все сделала правильно. Быть слепой, оказаться невольной отступницей, видеть с помощью птицы, а не собственными глазами, променять мечту о врачевании на странную и чуждую пока магию сноходчества – это, без сомнения, серьезные испытания для Клио.

Те, что порождали невольный вопрос: Клио жива, но счастлива ли она?"

"Однако Морриган понимала, что другой вариант – если бы младшая сестра умерла и стала личем – куда хуже.

И подозревала, что гоняемыми по кругу мыслями лишь оправдывается перед самой собой. Почему? Она не знала. Наверное, не хотела провиниться перед Клио еще больше, чем уже провинилась – когда не смогла защитить.

Когда допустила ее убийство.

Пробуждение прозектора принесло облегчение – сидеть на цепи подобно сторожевой собаке все же не так легко.

Ни голода, ни жажды Морриган не ощущала, лишь фантомный зуд в несуществующих пальцах – сосредоточенное в душе, а не в теле желание хоть что-то делать и куда-то бежать. Прозектор проснулся до рассвета, затемно. Включил свет, и тень, дрогнув, оживилась. Приободрилась и заскучавшая Морриган – как разминающий лапы перед долгой прогулкой пес. Позавтракав, прозектор направился в Дом Смерти. Она неотступно – а что еще оставалось? – следовала за ним.